Выйдя из подъезда, Сонька увидела море и остановилась. Оглядевшись в поисках обходного пути, она заметила что-то интересное под лавкой. Присев пониже, Сонька протянула руку и позвала:
– Ну-ка, кого тут у нас принесло прибоем?
Заинтересовать Соньку можно было только наличием хвоста и полным отсутствием дома.
Дверь снова распахнулась, и появилась Ольга, на ходу чеканившая:
– Сначала – в поликлинику за справкой, потом – сразу в школу. Ясно?
– Ну мам, – следом за ней, нога за ногу, ковылял ее Федька, – всё равно не успею к первому уроку. Завтра пойду.
– Не мамкай! Пропустишь контрольную – вылетишь. Шапку надень! – Ольга резко прервалась. – Боже, как же я к машине пройду, всю стоянку залило! То-то я смотрю, в квартире – как в холодильнике.
– Мам, ты только посмотри!
– Да я вижу, вижу, похоже, придется идти на трамвай. – Вода плескалась у самых колес их машины и продолжала прибывать.
– Что? Да нет же, сюда смотри! – Федя уже сидел рядом с Сонькой, а на руках у него, мелко подрагивая, сидел молодой рыжий такс. – Новый знакомец?
– Ага, – кивнула Сонька, – похоже, кипятком загнало к подъезду. Я его уже видела несколько дней назад. Без ошейника: либо выкинули, либо беглец. Объявлений о пропаже до сих пор нет. Похоже, мой клиент.
– Ма-а-ам? – Федька с трудом оторвался от собаки и перевел умоляющий взгляд на мать.
– Даже не думай. Ты один, с твоими потребностями, превышаешь все мои возможности. Вперед, на прием опоздаешь. Всего доброго, Соня.
– Пока.
Рассвело. Снегопад утих, и нечаянное море приобрело черты Северного морского пути после прохода ледокола. Появился человек с инвентарем, и следующие несколько часов изредка слышно было лишь пластиковую лопату да трудный надсадный кашель.
В десять во двор заехал цветной фургон с цифрой канала на боку. Съемочная группа! Лидия Яковлевна спешно покинула свой пост, схватила пальто и бросилась к двери. Подумав, вернулась и повесила пальто назад: пора доставать из дальнего шкафа нарядную шубу. Да и прическу сделать не помешает.
У подъезда, пританцовывая на морозе, стоял Петр Михалыч. В углу рта, пуская дым ему в глаз, тлела вторая, дневная сигарета.
– Утро доброе, Лидия Яковлевна. Видали? По телефону тренькает, работничек. – Он кивнул в сторону дворника. Узкая дорожка, прокопанная от стоянки до первого подъезда, символизировала результат нечеловеческих усилий в течение утра.
– М-да, не стахановец.
– А вы куда в такой холод?
– За ряженкой. А телевизионщики у нас где?
– Кого-то допрашивают вон у последнего подъезда, у елочек. Полчаса ракурс выбирали.
– Нинка! – Лидия Яковлевна от досады всплеснула руками. – Да чего ей знать, она в соседнем доме живет, а окна у нее вообще на другую сторону! Безобразие.