Виолетта общалась со своей подозрительной соседкой ровно столько, сколько того требовали приличия, — и не больше. Она была уверена, что за пять минут разговора с миссис Эллис человек стареет на целый год. Ну, если и не на год, то на месяц точно. Прежде чем соседка согласилась присмотреть за Мисс Марпл, она увидела тысячу и одну трудность в том, что ей придется ухаживать за кошкой и открывать окна дома Виолетты, чтобы его проветрить. Она, например, заявила, что ее ноги уже не такие крепкие, как раньше, а потому они в любой момент могут подкоситься и она грохнется на пол. Еще она не была уверена, что сможет ухаживать за кошкой и проветривать дом Виолетты каждый день («Вы же знаете, как я занята!»), хотя и говорила, что сделает все, что в ее силах, и что Виолетта может спокойно отправляться в путь. Виолетта решила не воспринимать слов миссис Эллис буквально и понадеялась на то, что ее соседка будет должным образом ухаживать за Мисс Марпл, что она всего лишь, как говорится, набивает себе цену и что они с Одри и в самом деле могут спокойно отправляться в путь…
Солнечные лучи, то и дело пробивавшиеся сквозь кроны деревьев, создавали забавную игру света и тени. Виолетта наблюдала за ней с рассеянным видом, как будто находилась сейчас далеко-далеко отсюда, воссоздавая в памяти давние события своей жизни.
— Я вспоминаю день, когда умер твой дедушка… — Виолетта сделала долгую паузу, а затем продолжила: — С «Виллоу-Хаусом», конечно же, связаны самые важные события в моей жизни. Я до сих пор не могу понять, как я согласилась его продать. Мне кажется, что я стала вести активный образ жизни только потому, что пыталась избавиться от воспоминаний, от размышлений о тех местах, в которых прошли мои лучшие годы, в которых жили мы все… В том числе и те, кого среди нас уже нет.
Одри со стыдом вспомнила о том, как после смерти отца безучастно наблюдала за тем, как брат пытается убедить мать продать дом. Она, Одри, ни разу ему не возразила. И не сделала ничего для того, чтобы сохранить дом, в котором прошло ее детство. Ее детство. А мать ведь прожила там большую часть своей жизни, создала там семью и боролась за ее счастье. Для матери продажа дома была, конечно же, тяжелой утратой… Решив хоть как-то подбодрить Виолетту, Одри сказала фальшиво-оптимистическим тоном:
— Наверное, еще можно что-то сделать для того, чтобы… чтобы получить дом обратно… Не знаю. Наверное, тебе нужно поговорить с дядей Арчи.
— Наверное, нужно.
Виолетта вдруг почувствовала себя слишком старой, а потому уже не способной и не желающей с кем-то за что-то бороться. Возможно, это было обусловлено тем, что она устала и что она слишком долго находилась вдалеке от дома, от обычной жизни и от привычных ей мест… Она отогнала от себя эти мысли движением руки — так, как отгоняют мошку, — чем вызвала смех Одри.