— В каком смысле? Здесь что-то мастерят?
— Ага! Будущее!
Наконец открылось.
Ирочка увидела комнату с бесконечно высоким потолком, окном во всю стену и слоями холстов у стен. Несколько длинноногих деревянных конструкций, а на них — картины. Точнее, обтянутые рамы с разноцветной мазней.
— Это все твое?
— Ну, не совсем, — Варфоломей ушел куда-то за угол, погремел посудой, вернулся уже в сопровождении невидимой музыки. — Чайник поставил и фончик включил. Как ты относишься к медитационной музыке?
Ирочка пожала плечами. Вот когда услышит, тогда и скажет. Варфоломей улыбнулся:
— Ну, походи, посмотри.
— Да я уже рассмотрела, — Ирочка бухнулась на диванчик.
Диванчик был удивительного дизайна. Без ножек. Все, как у обычного диванчика — спинка, подлокотники, но без ножек. Стоял прямо на полу. Очень нежно, романтично, Ирочке понравилось видеть мир, картины и проспект в окне с этого заземленного диванчика.
— Ох, и темное ты существо, Ирка! Темное, стихийное существо!
— Сам дурак!
Варфоломей радостно гоготнул, снова исчез, вернулся с чайником.
— Ладно. Кто-то должен открыть тебе глаза на прекрасное.
— Они у меня давно открыты.
— И что ты видишь?
— Чайник. Тебя. Рисунки эти непонятные.
— А что на них изображено, как ты думаешь?
— Ой, я этого всего не понимаю… Ерунда какая-то красно-зеленая.
— А ты включи воображение!
— Как это?
— Ну, выйди за рамки банального!
— За какие рамки? Куда мне выйти?
— Ну, представь, что ты до сих пор ничего не видела. Была слепая. Не знаешь, как выглядят человек, дом, дерево… И первое, что возникает у тебя перед глазами, — вот эта картина. И что на ней, как ты это назовешь в такой ситуации?
Ирочка прищурила подведенные глазки, честно уставилась на художественное пятно, впилась зубом в пухлую губку. Варфоломей с ласковым любопытством следил за ней.
— Ну?
— Не знаю… Может быть… Пятно от бензина на асфальте?
— Да уж… С фантазией у нас тоже проблемы… Будем пить чай.
Они пили чай из грязных кружек без ручек, о чем-то весело трепались, а Ирочка думала: ну, когда же? Как же он сообщит ей о намерении заняться с ней сексом? И справится ли он с ее пуговицами, не порвет ли новую кофточку, очень клевую, модненькую, китайскую? Может, ей лучше будет самой расстегнуть? А когда? Когда начинать расстегивать?
— Я вот что подумал, Ирэн…
Варфоломей поставил чашку, сунул руку в карман.
— Я хочу тебе кое-что показать… Не знаю, ты этого раньше не пробовала, наверное… Но когда-то надо начинать, понимаешь? Тебе с твоим плоским сознанием обязательно необходимо потрясение…
Ага! Вот оно! Ирочка убрала кружку подальше — перспектива залить кофточку грязным чаем ей тоже не нравилась.