— Ты ведь хочешь этого, правда?
Андрей мял ее пальцы, его рука нагревалась, пускала соки, вздрагивала.
— Хочешь этого, правда?
— Не знаю…
— Конечно, хочешь! Я ведь тебе нравлюсь, да? Нравлюсь?
— Да…
— А ты мне… Ты такая… Умная… Мне так… Так хочется тебя целовать!
— Не надо… Пожалуйста…
— Ну, подожди, подожди…
— Не надо…
— Хорошо…
Оказывается, они целовались, как взрослые, лежа, обнимаясь, шаря руками. Мысли Лены категорически не поспевали за чувствами, и все очевиднее становились их врагами. Потому что чувствам нравилось все: темнота, руки, шепот, сладость и нереальность происходящего, фонтаны оживших фантазий, которые хлестали из каждой поры на коже…
***
Изумрудные индикаторы звука на дисплее магнитофона начали расти и набрали в высоту этажей двадцать, и каждый звук разбивал их на волны, капельки, шарики, которые разлетались и потихоньку заполняли все пространство. Пятно на потолке странно улыбалось, подмигивало, вело себя вызывающе. Да и сам потолок не отставал, гофрировался, стекал на стены, а они, конечно, не выдерживали такой тяжести и прогибались, лопались.
Ирочка пыталась повернуть голову и посмотреть на Варфоломея. Само движение ей далось без труда, все-таки она шестнадцать лет тренировалась поворачивать голову. Но вот именно сейчас шея начала выжучиваться. Она вытянулась, как змея, и понесла голову далеко-далеко, сквозь время и звезды. Потом врезалась в Варфоломея.
У него был бледный, тонкий профиль. Улыбка.
— Эй! — сказала Ирочка.
— Эй! Эй! Эй! Эй! Эй! Эй! Эй! Эй! Эй! Эй!
Кто это говорит? Ирочка? Двадцать Ирочек? А где они прятались до сих пор? Так смешно…
— Смеешься? — спросил бледный профиль. — Это хорошо, что ты смеешься. Так хорошо, что ты смеешься. Так хорошо, что ты смеешься.
Ирочка недолго, но с удовольствием понаблюдала за интереснейшим явлением: каждое слово, сказанное рядом, подвергалось обстрелу невидимых снарядов, от столкновения с которыми вспыхивало разноцветными огнями и осыпалось вниз.
— Нравится?
— Кто это? Кто?
— Я тебя спрашиваю! Нравится?
— Куда ты все время улетаешь?
— Я лечу туда, где всегда лето…
Песок. Песок. Водопады песка, струится, протекает сквозь пальцы, волосы, глазницы, щекочет и греет. А вот яма, и в эту яму приходится падать, как с горки «Супер-8», аж под ложечкой засосало… Так быстро… Особенно, если с закрытыми глазами…
— Тихо, не кричи! Никуда ты не упадешь, я не дам!
Упасть. Фиолетовые круги по воде, вспышки, как брызги. Снова упасть. Снова круги…
— Подумай о чем-нибудь приятном…
Подумай. Подумай. Пришлось открыть шкаф и взять там новое лицо, на котором сморщенные брови. Чтобы думать. Лицо очень ловко встало на нужное место.