Этого Наташа не знала, не видела и не хотела бы видеть. У нее были свои развлечения — протереть столы, потом вымыть посуду, потом вынести мусор, потом еще что-то из разряда «глубоко черная работа».
Но именно на этой глубине Наташа была счастлива. С каждым взмахом тряпки она приближалась к сумме, обещанной ей за труды. А вместе с этой суммой она в мечтах приближалась к магазинам. К каким? Ко всем! С деньгами можно смело идти в любой магазин! И в канцтовары, и купить сестрицам новые халаты! В мечтах Наташа распределила деньги до копейки и мечтала об уже почти реальных вещицах. Особое место в этой корзине мечты занимал чудесный, новый спортивный костюм, с нашивками, шуршащий яркой тканью, с восхитительной нашлепкой «Пума». Надо же в чем-то танцевать…
— Дядя идет! — сказала Тина. — Я ему про тебя говорила! Теперь ты проси!
О! Тина помнила! Как-то она рассказала, что дядя научился зарабатывать деньги и что он готов даже доплачивать кому-то, кто будет помогать ему в бытовых вопросах. Что означала формулировка «бытовые вопросы». Наташа не знала. Но вряд ли эти вопросы сильно отличались от тех, которые она сутками решала у себя дома. Вот тогда-то Наташа и предложила свои услуги.
Скоро появился крепкий восточный дяденька в темном. Он был грузен, довольно утомлен, но бойко поругался с племяшкой на своем диковинном языке. Ругались о разном, в том числе и по поводу Наташи.
Она тихонько терла стол. Пыталась понять, о чем говорят, но где там. Интонации грозные, а узнать итог можно будет только тогда, когда это будет можно сделать. Терпение, терпение и еще раз терпение.
Наташа только успела заметить, что пишет тряпкой на столешнице имя младшей сестры, как вдруг хозяин круто изменил языковой режим и крикнул:
— Эй! Иди сюда!
Она подошла, разминая в ладони тряпку.
— Сколько тебе лет? — спросил хозяин, пугая акцентом и особым цветом кожи, глаз — таким непривычным.
— Восемнадцать, — тихо соврала Наташа.
— У тебя есть родители?
— Нет.
Скажи иначе — погонит прочь. Зачем ему проблемы? А так есть шанс разжалобить.
— Зачем тебе деньги?
— Сестер кормить.
Вот тут правда.
Хозяин что-то буркнул Тине, та явно ответила ему: «Я же говорила»…
Он ушел.
Потом были два часа относительно спокойной жизни, полной запахов кухни, грохота алюминиевой посуды, гари, а поверх этого — однообразный, сводящий с ума звук дурной машины, которая ломает асфальт по соседству, готовит площадку для пристроек вокруг рынка. Бабах! Бабах!
Ближе к семи хозяин снова зашел, взял чаю, бутерброд. Молча смотрел, как Наташа скользит меж столов.