Источник пресной воды был тут же поблизости, так что им не пришлось ходить далеко. Со своей стороны мы с сестрой, не теряя время, отошли от них шагов на сто и, спрятавшись за скалами, разделись и вошли в воду.
Но едва мы успели выкупаться и собирались уже выйти на берег, как, к невыразимому нашему ужасу, целая туча совершенно нагих чернокожих, безобразно расписанных и размалеванных, вооруженных громадными копьями, ринулась вниз со скал прямо на нас со страшным воем и ревом, которого я никогда не забуду. Казалось, эти чудовища вырастали прямо из скал; одну минуту мы думали, что на самом деле лишились рассудка и что это ужасное представлявшееся нашим глазам зрелище создано нашим расстроенным воображением. Сердце у меня замерло и перестало биться от неизъяснимого ужаса; я чувствовала, что холодею и все мои члены коченеют и теряют способность двигаться. Наконец, когда страшные дикари с воем обступили нас, мы вдруг осознали весь ужас своего положения и стали кричать изо всех сил, призывая на помощь. В то же время мы, как безумные, спешили добраться до того места, где оставили на берегу все наше платье. Несколько чернокожих бросились в воду и перехватили нас, между тем как один из дикарей умышленно, на наших же глазах, схватил всю принадлежавшую нам одежду и бросился бежать с нею в горы.
Понятно, заслышав наш крик, наши матросы поспешили к нам на помощь, но когда они очутились саженях в семи от наших преследователей, последние пустили в них целую тучу копий с такой ловкостью, что наши защитники все до одного пали, пронзенные этим страшным в руках туземцев оружием.
Что затем произошло, представляется нам как бы во сне. Помним только, что несколько человек этих омерзительных чудовищ потащили меня в глубь острова; ими предводительствовал гигант, бывший, очевидно, вождем. Он-то впоследствии и потребовал нас себе в жены. Затем, я помню, нас поместили на громадный катамаран, причем руки и ноги у нас были связаны волосяными веревками. Таким образом мы, в сопровождении множества дикарей, переправились на материк, находившийся всего на расстоянии нескольких миль от этого острова.
Мы стали знаками просить, чтобы нам возвратили, по крайней мере, нашу одежду, но дикари на наших же глазах изодрали ее на длинные, узкие полосы и нанизали себе на руки и на ноги в виде украшений.
Лишь поздно вечером того же дня мы добрались до лагеря чернокожих и тут же были поручены присмотру и заботам женщин. Они держали нас в строгом заключении и, насколько я могу судить, обращались с нами самым возмутительным образом. Я, конечно, не могу сказать в точности, что именно означали их слова, но по тону голоса, их насмешливым и угрожающим лицам мы с сестрой догадывались, что они позорно оскорбляли нас; а нередко они даже били нас. Затем я догадалась, что они завидовали тому вниманию, каким нас удостаивал их громадный вождь.