- Он хотел увидеть человека в черном собственными глазами. Чтобы не было сомнений. Он же основывался на том фото, что я ему отправил. Ему необходимо было лично убедиться.
Чего Гамаша не упомянул, так это что Жан-Ги считал необходимым донести информацию непосредственно до слушателя. Чтобы увидеть реакцию.
- И?
* * *
- Как много вам известно, патрон? – спросил Бовуар.
Они сидели в гостиной Гамашей, в Трех Соснах. Рейн-Мари, Жан-Ги и сам Гамаш.
- Только то, что рассказал нам Биссонетт, а я перенаправил это тебе, - ответил Арман. – Про кобрадора во фраке.
- Сборщика долгов, - кивнул Бовуар. - Oui. Но не про истинного кобрадора?
Он отставил в сторону кружку с горячим шоколадом и вынул из портфеля папку с файлами. Из папки вытянул несколько страниц, фотографий, по большей части. Разложил на кофейном столике, немного перетасовал - походило на то, как уличный зазывала крутит наперстки.
Когда он закончил, перед Гамашами на столе предстал веер из фотографий.
- Это, - Бовуар подхватил одну из фотографий, - кобрадор во фраке.
На фото был запечатлен уже знакомый им человек в цилиндре и фраке с фалдами. Белые перчатки, портфель с надписью «Кобрадор во фраке».
- Но я хотел показать вам вот что, - сказал Жан-Ги.
Он подвинул первую в ряду фотографию ближе к Гамашу.
- Датируется 1841 годом. Это деревенька в Пиренеях. Один из ранних сохранившихся снимков. Дагерротип.
Изображение было серым и зернистым. Узкая мощеная улочка зажата между каменных зданий. В просвете, вдали, можно было рассмотреть горы.
- Людей и животных не видно, - объяснил Бовуар. - Экспозиция была выставлена на 10 минут. Все, что передвигалось в это время, с фотографии исчезло.
Арман надел очки и склонился к фото. И замер. Если бы месье Дагерр сфотографировал его сейчас, Арман Гамаш вышел бы отлично.
Наконец он поднял голову, посмотрел поверх очков на Жана-Ги.
Бовуар кивнул.
- Его называют кобрадором, - подтвердил Жан-Ги шепотом. - «Во фраке» добавлено значительно позже каким-то сообразительным маркетологом. Вот это вот первоначальная штука. Оригинальный кобрадор.
Рейн-Мари склонилась ниже. Увидела дома, улицу, пейзаж, простирающийся вдаль. И ничего больше. Глазами быстро пробежала изображение.
И только замедлившись, рассмотрела его.
Он возникал перед ней, проявляясь сквозь изображение. Медленно. Неуклонно. Становился яснее и четче.
Темнее, темнее.
Пока не отпали все сомнения.
Там, возле одной из стен, стоял человек. Стоял так неподвижно, что экспозиция в десять минут смогла его запечатлеть. Только его.
Все живое – лошади, собаки, кошки, люди исчезли, словно покинули свою деревню. Оставляя лишь существо в темной накидке с капюшоном, с черным, ничего не выражающим лицом.