А ее он слушал.
Девочка скучала по нему. Никто и никогда не тосковал о нем раньше, и это смущало, сбивало с толку, травило душу. Он никак не мог понять, нравится ему это ощущение или мешает. Поэтому замер.
Ее тоска не продлится долго. Она привыкнет к новому городу, найдет друзей, влюбится и оставит мысли о нем. Так что с того, что он позволит себе небольшую слабость?
Он слушал…
Надя снова пришла в Черный храм.
Служба начиналась в полдень. Черные жрицы заканчивали представления по городу и возвращались в храм. Посторонних не пускали, лишь несколько таких же новеньких девушек, как Надя, почти готовых присоединиться к жрицам.
Все заняли свои места. В храме заперли двери, зажгли свечи, по рядам стали передавать большую серебряную чашу с крепким медовым напитком. На сцену поднялась сестра Стерр в сопровождении десяти старших жриц. Внизу в первом ряду перед сценой расположились женщины с музыкальными инструментами. Скрипки, гитара и кастаньеты в руках танцовщиц, все слилось в упоительную, будоражащую мелодию. Начался танец, жрицы затянули красивую песню о любви и ночи, закружились, повели обнаженными плечами в черных кружевах…
Надя не знала, сколько это все длилось. Жрицы замерли, тяжело дыша, на сцене. Музыканты перестали играть, но сердце все еще лихорадочно билось в груди. В голове шумело от медового напитка. Было душно, пахло воском и женским потом.
Открыли окна. Жрицы смеялись, переговаривались. Надя услышала отрывок разговора вероятной послушницы и женщины в черном.
— Я поговорю с сестрой Стерр. Думаю, ты безупречно подойдешь.
— Невеста Анку? Я?
— Поверь мне, я разбираюсь в людях. Оставайся после праздника, и я поговорю с сестрой.
Женщина протянула девушке чашу:
— Пей. Жарко.
Девушка сделала глоток, закашлялась.
— Ну, как тебе сегодня?
Сестра Стерр, улыбаясь, обняла Надю за плечи и повела к выходу из храма.
— Понравилось?
Надя кивнула. Возразить нечего — представление было незабываемым.
— У тебя есть, где остановиться?
Надя снова кивнула.
— Родственники?
— Нет. Я одна. Нашла работу.
Жрица одобрительно кивнула.
— Работа это замечательно, но одиночество тяготит любого. Приходи к нам еще!
Надя не собиралась идти туда снова, но прошла неделя, еще одна, и одиночество начало тяготить ее. Слышал ее Роджер или нет, но в храме она чувствовала себя ближе к нему. И она пошла.
— Ты ходишь в храм Анку? — вместо приветствия спросила госпожа Ван Варенберг утром во вторник.
— Да…
Женщина встала из-за стола, подошла к кушетке и поманила Надю к себе.
Они сели, и госпожа впервые за время их знакомства посмотрела на царевну тепло.