На миг показалась криво срезанная половинка луны и тут же вновь нырнула в темное облачное месиво. Илейка глянул на сторожевую башню – темная на темно-сером небе, она казалась большим и толстым грибом под шатровой шляпкой непомерной величины. Илейка, не выпуская посоха из руки, перекрестился, осторожно поднырнул головой под толстые торцы бревен, преодолел около аршина крутого обвала и выбрался на ровное место – бурьян у частокола, рядом с чьим-то добротным тесовым забором.
«Благо, не внутри двора очутился», – порадовался Илейка, огляделся – небольшой пустырь, на нем три или четыре начатых постройкой дома. В темноте желтели очищенные от коры бревна срубов. И ни души вокруг, лишь поодаль тусклыми квадратными пятнами светились чьи-то окна, не закрытые ставнями на ночь.
Церковь была правее. Прижимаясь к тесовому забору – здешние заборы не чета ивовым плетням в их Ромоданове, – Илейка прокрался к площади, приметил неподалеку поповский дом, рядом дворовые постройки. Неслышно ступая, подошел к забору и вскинул руки, чтобы ухватиться и перелезть, но тут же замер: через улицу громко залаяла собака. Ветер дул от Илейки в ее сторону, и она учуяла чужого. Хлопнула дверь, грубый мужской голос прокричал во тьму ночи:
– Кого нечистый носит в таку пору?
Илейка сполз вдоль забора, вытянулся в жестком прошлогоднем бурьяне. Хозяин подворья громыхнул засовом, открыл калитку и посмотрел в оба конца вдоль темной и пустой улицы. Успокоился, прикрикнул на собаку и ушел.
Илейка с превеликой осторожностью прополз за угол, куда совсем близко подступили постройки поповского дома, еще раз вскинул руки, ухватился и, помогая себе коленями, подтянулся. В поповских окнах было темно. Перевалился через забор. «Благо, что сей поп собак себе не завел. Теперь такую бы брехню подняли – хоть святых выноси! – подумал Илейка. – Тогда бы мне и вовсе сухим из воды не выбраться». Увидел в дальнем углу подворья невысокий амбар на камнях: поставлен так, чтобы нижние венцы не портились от сырости. Дверь закрыта наружным запором, и – надо же такому счастью! – нет стражи при амбаре!
«Дошли до Господа мои молитвы, – мысленно перекрестился Илейка, ползком на четвереньках подобрался к амбару. – А попадья теперь, поди, преет в пуховиках, наевшись жирного, не до собак», – нырнул под амбар, затаился, чувствуя, как спину покрывает жаркая испарина. И только тут впервые пришла в голову жуткая мысль – а ну как щекастый солдат обманул, посмеялся над несмышленым отроком? И сидит теперь отец Киприан где ни то при солдатской гауптвахте под воинским караулом, а он сюда под амбар забился, от чужого глаза схоронился, словно пугливая курица, завидевшая чуть приметное облако на небе и забоявшаяся проливного дождя.