Во многих отношениях ей пришлось стать для детей и матерью, и отцом. Оправдались даже долгие часы, которые она школьницей проводила на крикетном поле школы Св. Альбана, когда она то скучала до зевоты, то ужасно боялась мяча. «Мне пришлось учить сыновей крикету – и я могу их обыграть!» – похвасталась она.[59]
Старшие дети росли, а репутация Хокинга как ученого с годами все крепла. Всего за два года, 1975 и 1976, он получил шесть престижных наград. Первой была медаль Эддингтона, которую присудило Королевское астрономическое общество в Лондоне; Хокинг получил ее в том же году, когда вернулся из Калифорнии. Вскоре после этого его наградили медалью Пия XI Папской академии наук в Ватикане. В 1976 году за ними последовали премия Хопкинса, американская премия Дэнни Хайнемана, а затем – премия Максвелла и медаль Хьюза Королевского общества, которую Хокинг получил за «выдающиеся результаты исследований черных дыр». Когда международное научное сообщество заметило таланты Хокинга, признавать его заслуги начал и собственный университет. Примерно во время переезда с Литтл-Сент-Мэри-лейн на Вест-роуд Хокинга назначили лектором по физике гравитации на кафедре прикладной математики и теоретической физики – это промежуточная должность между рядовым сотрудником и профессором.
Премий и наград становилось все больше – а между тем Джейн все сильнее разочаровывалась в их семейной жизни и своей роли в ней. На Западе в те годы произошли колоссальные перемены в представлениях о месте женщины в обществе. Сексуальная революция и вседозволенность 1960-х практически не повлияли на отношение к женщинам другой половины населения. Вся эта свобода означала лишь, что была найдена другая система эксплуатации средней женщины, пусть все это и подавалось в красивой обертке общедоступных средств контрацепции и моральных послаблений.
В 1970-е годы женщины стали уважать себя несколько больше. Отчасти этому способствовали новые законы и поддержка средств массовой информации. И все это, несомненно, повлияло на представления Джейн о своей роли в жизни мужа. Она ничуть не возражала против того, чтобы служить сиделкой, помогать мужу строить блистательную карьеру и практически в одиночку растить детей и вести хозяйство. Просто у нее возникло ощущение, что ее не воспринимают как человека, как умную образованную женщину, тоже достигшую успехов в своей области. Джейн чувствовала себя словно бесплатным приложением к великому Стивену Хокингу. Сама она говорила об этом так:
Жить в Кембридже, когда тебя воспринимают исключительно как мать маленьких детей, – настоящая каторга. От тебя со всех сторон требуют собственных академических достижений