Тунь прошел мимо солдат, собравшихся вокруг костра и евших большой печеный клубень. Коричневая, как древесная кора, кожица местами обуглилась и была припорошена золой. Каждый отламывал себе кусок, горячий и дымящийся, и передавал клубень следующему. Тунь кивнул солдатам. Один или двое кивнули в ответ, остальные лишь посмотрели на него. Какие же они юные, сущие мальчишки, некоторым на вид не больше девяти-десяти лет, включая того, который вел его через лагерь. В этих мальчишках чувствовалась твердость, а еще они казались одинаковыми, ничем не связанными друг с другом, не получившими воспитания, не знающими своих корней. Они были словно высечены из темно-серых валунов, торчащих из земли полуобгоревшими панцирями гигантских доисторических черепах.
Несмотря на множество людей вокруг, Туня подавляло ощущение безмолвия и спокойствия: огромный лес заглушал все попытки человека к самовыражению. Тунь чувствовал себя ничтожно малым, песчинкой в безбрежном зеленом море, где листья тиковых деревьев были в три раза больше его ладони. Справа от себя, там, где кончалась вырубка, он разглядел какие-то хижины, едва видимые за деревьями, и предположил, что там живут солдаты постарше, командиры и политработники. Оружие и припасы кучами лежали по всему лагерю – одни под брезентом, другие завалены листьями и ветками, третьи отданы во власть стихиям – слова на деревянных ящиках уже начали подтекать цветными струйками и выцветать.
Тунь проследовал за юным конвоиром мимо склада – сплетенной из тиковых листьев прямоугольной крыши на четырех столбах. Под навесом лежали большие пластиковые пакеты с рисом и boἰtes de conserve, как его армейские товарищи называли консервы, тайно перепродаваемые повстанцам целыми грузовиками. Тунь не знал, был ли этот запас отбит у правительственных войск, но, судя по видимому состоянию банок, консервы появились в лагере в результате обмена с предполагаемым противником. Тунь помнил, как ночью, много месяцев назад, он и еще один товарищ, назначенные руководителем подпольной ячейки сопровождающими, ехали по национальному шоссе провинции Кампот в джипе полковника армии Лон Нола, показывая дорогу грузовику, полному холщовых мешков и жестяных банок с маркировкой «США». В заранее оговоренный час солдаты правительственных войск аккуратно выгрузили содержимое грузовика на край оврага, где притаилась группа революционных повстанцев в ожидании cadeau («подарочка»). В коррумпированных армейских офицерах, готовых продать все, до чего удастся дотянуться, недостатка не было, но встречались и такие, как полковник, – сочувствовавшие делу революции. Повстанцы контролировали большую часть территории страны, и военные делали ставку на явного победителя.