Кладу пальцы на ручку двери, опускаю до упора вниз. Щелчок звучит, как выстрел, но она не поддается.
Руслан поворачивает голову — и мы, как Пушкин с Дантесом взводим пистолеты.
— Привет, Кошка, — его прицельный смертельный «выстрел».
«Я думала, что бежала от тебя, но я бежала к тебе…»
Глава 21. Снежная королева
Я толкаю дверь, чтобы спрятаться от него.
Несколько раз дергаю ручку, и каждый раз она со щелчком опускается до упора, но дверь по-прежнему плотно закрыта. Как будто сама судьба нарочно играет против меня и ломает даже те вещи, которые просты в устройстве, и работают без промашек и поломок. Как то ружье в финальной сцене пьесы, которое не может не выстрелить, но все равно дает осечку.
Я знаю, что он рядом: шаги почти не слышно, но я чувствую жжение в венах от того, что жадно глотаю ртом накалившийся между нами воздух.
Сколько не было «нас»? Четыре месяца.
И я все равно не смогла потерять.
Руслан просто стоит сзади. Достаточно близко, чтобы я чувствовала, как он тонкой струйкой выдыхает воздух мне в затылок, как будто одного выстрела было мало и обязательно нужно сделать контрольный. Краем глаза вижу, что он держит руки в карманах брюк и с облегчением перевожу дух.
— С кем ты здесь? Лиза замужем. — Разве с такого нужно начинать разговор? Господа, а почему бы и нет?
— Забыла, что я? — не щадит он. — С той, кто заплатила.
Зачем-то киваю, и снова до упора опускаю ручку двери. И снова ничего.
— Магнитный ключ, — подсказывает Руслан и я только теперь замечаю характерную поверхность сканера. — С днем рождения, Кошка.
Я почти верю, что сейчас он подарит мне что-нибудь, но вместо этого чувствую прикосновение пальцев к шее: почти невесомое, почти эфемерное, как отголосок приятного сна, в котором у меня есть Амстердам в снегу, мужчина в белом шарфе и прикосновение костяшек его пальцев к моей замерзшей обветренной щеке.
Руслан тянет за цепочку: она впивается в кожу на горле и приходится чуть наклониться назад. Голова сама находит удобное место у него на плече возле самой шеи.
— Красивое платье, — говорит Руслан, наклоняясь губами к моему плечу. — Совсем тебе не идет.
— Ты придурок, — выдыхаю я, кожей чувствуя его ухмылку.
Я просто иду: высоко-высоко в гору, за облака, на последнем вздохе карабкаюсь по крутой лестнице прочь из своей ровной серой реальности без штормов и бурь. Дохожу почти до самого пика, до отметки, куда можно вонзить флаг покорителя Вершины — и без сожаления, без страховки падаю вниз.
Мне нужен этот мужчина, нужно глотнуть его жизнь. Даже если в острой потребности нет ни логики, ни здравого смысла.