— Повторяешься, Кошка. — Он так и не поцеловал мое плечо, но каждый звук из его горла проникает под кожу невидимыми чернилами. — Придумала бы что-то получше.
— Зачем ты пришел?
— Хотел тебя увидеть.
— Четыре месяца… Придурок. Какой же ты придурок…
— Когда приедешь? — Он накручивает цепочку на палец и золото сдавливает шею удавкой, убивая все потуги к сопротивлению.
— Не приеду.
— Серьезно?
— Достань свою чертову руку из кармана и обними меня.
— Не хочу испортить твое гениальное платье, — смешок мне под кожу, и плечо сводит боль потребности почувствовать укус.
— Одно ты уже испортил. — Плотнее, всей спиной к нему, растекаюсь по твердой груди, наощупь, как слепая, нахожу запястье его спрятанной в кармане руки, цепляюсь пальцами в ремешок часов.
— Тогда ты была на моей территории, Кошка, — напоминает Руслан. — Хочешь щеголять перед гостями затраханная и голая?
— Звучит как обещание, — сквозь искусанные губы, выстанываю больную фантазию всех последних месяцев.
— Как ты заебала шпарить высоким штилем, Кошка.
Мы оба слышим шаги, оба синхронно поворачиваем головы друг к другу.
Украдкой, мазками губами по губам. До грохота взорванного в груди сердца.
Я пришла к финишу своей серой жизни.
Я не хочу назад.
— Спаси свою Ничейную, — прошу я, потому что мне нужно новое сердце взамен умершего.
Руслан делает шаг назад — и в коридоре появляется Юра.
* * *
По случаю праздника Юра принарядился в стильный черный костюм и светло-голубую рубашку, и сейчас он кажется мне просто случайным прохожим, который потревожил неосторожную парочку в самый пикантный момент. Во всяком случае его совершенно спокойное выражение лица соответствует неторопливой походке и рассеянной улыбке, как будто он в последний момент узнал лица парочки и еще не решил, как поступить.
Руслан, наоборот, без пиджака, в одной рубашке, которая туго натянута на его мышцы и могла бы даже показаться меньше нужного размера, если бы не сидела, как влитая. Наверное, пиджак остался в зале? Рядом с той девушкой — или женщиной? — которая его заказала?
Я думаю совершенно не о том. Эти мысли — запретная территория, или все опять сведется к взаимным упрекам.
— Еще куча народа тебя не поздравили, а ты тут прячешься, — говорит Юра с совершенно ленивой улыбкой.
И как бы невзначай бросает в Руслана заинтересованный взгляд.
Что-то происходит. Я не могу объяснить то, чего не вижу, но чувствую всем телом надвигающуюся угрозу. Как будто к затылку прижалось вороненое дуло, беззвучно щелкнул взведенный курок, но, если оглянуться — сзади никого.
— Представишь нас? — Юра улыбается одними глазами.