Мне хочется его ударить, но это будет означать, что лунник пробил мою оборону, смог ударить в самое больное место. Поэтому остается лишь карикатурно охать, притворяясь той, кем меня считает этот человек — безмозглой идиоткой.
Я поворачиваюсь к Марго, порывисто обнимаю ее и шепчу одними губами: «Все будет хорошо». Надеюсь, она услышала. Надеюсь, она поняла, что эту головоломку я должна решить самостоятельно.
— Аврора, ты не обязана… — пытается остановить меня Марго, но я мотаю головой, удерживая ее от ненужных слов.
— Я позвоню тебе, когда все наладиться, Марго.
— Я все расскажу Нане, — не сдается сестра.
Ну конечно, она все расскажет Нане, а как иначе?
Глава двадцать вторая: Ма’ну
Вся правда моей жизни в тех ее словах: «Это просто никто».
Вот кем я был для нее все это время: никем, пустотой, ненормальным уродцем, которого можно высмеять и забыть, словно варежку на детской площадке.
Мы выходим из дома Шереметьевых и дышать становится легче. Здесь нет омерзительного прошлого, рядом с которым я чувствую себя полным ничтожеством. Здесь нет образов обнаженной Авроры, не слышно эхо ее стонов и наших влажных страстных поцелуев. Все это осталось за дверью, и я благодарен Богам, что Маргарита появилась так вовремя, хоть в мои планы не входило вскрывать себя до конца срока контракта. Но судьба всегда лучший игрок, и у нее на руках все козыри.
Аврора идет следом, даже не пытаясь заговорить.
Садимся в машину.
Дорога до «Атласа» длинная и тягостная. Все время чувствую себя человеком, который пытается убежать от торнадо, но сколько бы «лошадей» не выжимал из тачки — смертоносная стихия все равно рядом. Я почти хочу, чтобы Аврора открыла рот и заговорила, дала повод выплеснуть злобу, но она молчит — и пустота на красивом лице совершенно невыносима. Впервые за все время с момента аукциона я совершенно не могу ее угадать. Нет ни единой догадки, о чем она думает и что замышляет.
В замке Черная королева сразу поднимается к себе в комнату, а я, как сквозняк, скитаюсь по пустым комнатам и коридорам, нигде не находя успокоения.
Она действительно сказала, что я — никто. Это не была галлюцинация, это правда, которая убила меня тогда и убивает снова. Но второй раз Авроре меня не растоптать.
Сам не понимаю, как оказываюсь у нее в комнате. Который час? За окнами темно, а меня порядком качает, потому что я впервые в жизни решил утопить горе в выпивке. Пьяный вдрызг, и мысли текут приятно медленно. В руках бутылка и пара винтажных бокалов. Каждый стоит целое состояние, потому что хрусталь обработан очень тонко и любое падение превратит его в горсть осколков.