— Пожалуйста, позволь тебе помочь… — слышу над головой голос Авроры и вдруг понимаю, что уже несколько минут стою на четвереньках. Скребу потрескавшийся пол, наплевав на то, что вслед за моими пальцами остаются кровавые следы. — Ма’ну, тебе нужно в больницу!
Я отмахиваюсь от ее помощи, потому что сейчас она хуже отравы. Отползаю в сторону, слепо хватаюсь скрюченными пальцами за столешницу и медленно поднимаюсь в полный рост. Бессмысленно даже пытаться восстановить дыхание и единственное, что остается — закончить рассказ до того, как мой сломанный мотор перестанет качать кровь по венам.
— Помнишь, ты сказала, что устроишь маскарад специально ради меня? Чтобы никто не узнал меня под маской. — Аврора никак не реагирует, и я снова кричу: — Помнишь мою маску, Аврора?!
— Ослиная шкура, — глухо отвечает она.
— Как из сказки, — смеюсь безумным смехом в ответ. — Хотел, чтобы ты узнала под ней меня настоящего, не уродца, а меня — мальчишку, который любил тебя сильнее собственной жизни. И ты помнишь, что было дальше.
— Да, я помню! — неожиданно зло выкрикивает она. — А вот ты, похоже, нет.
— Ты выставила меня посмешищем. — Делаю шаг к ней. — Они стояли там, тыкали в меня пальцами и смеялись, потому что уродец приперся на конкурс красоты.
— Это ты меня высмеял! Ты сказал, что я пустоголовая дура!
Я хватаю ее за плечи и трясу так сильно, что, кажется, все-таки сломаю. Аврора невнятно просит остановиться, но я просто не могу. Я должен вытрясти из нее признание, должен дать ей шанс хоть раз в жизни быть честной. И тогда, может быть, для нас еще не все будет кончено.
Громкий хлопок чуть не рвет в клочья барабанные перепонки.
На миг время застывает, и я медленно поворачиваю голову на звук.
— Убери от нее руки, псих, — говорит отец и опускает руку с пистолетом до уровня мой груди.
— Шэ’ар? — переспрашивает Аврора.
Он стоит в дверях зимнего сада и сизое облачко дыма витает вокруг его головы, будто нимб у сказочных существ из детских книг. Короткие всхлипы трещин наполняют тишину. Он стрелял в воздух, вверх, и пуля пробила дыру в стеклянном куполе. Паутинка трещин растекается во все стороны, словно неугомонный весенний ручей.
— Отпусти ее или я тебя убью, — повторяет отец.
Но согласие им не нужно, потому Аврора пользуется замешательством, чтобы ускользнуть из моих ослабевших пальцев. Она пятится ему за спину, будто это не жестокосердный ублюдок, а принц на белом коне.
— Мстить мне, причиняя боль ей… — Говорит Шэ’ар, и желчь сочится с его языка.
— Это не твое дело, — сквозь зубы цежу в ответ.
— Не мое?! Ты чуть не убил ее, чертов псих!