— Вы знакомы? — слышу Аврорины слова невпопад.
— Этот сумасшедший — мой сын.
— Надо же, сыном назвал, — паясничаю я. — А кто же тогда от меня отказался? Какой-то другой Шэ’ар, быть может?
— Ты весь в свою ненормальную мамашу, такой же психованный, как и она.
— Лучше быть психом, чем хоть каплей тебя.
— Что происходит? — чуть не шатается Аврора.
Я порываюсь к ней, желание удержать ее от падения сильнее желания причинить боль правдой, но Шэ’ар снова стреляет в воздух, и Аврора громко пронзительно кричит. Мелкие жалящие осколки падают на пол редким дождем. Я стряхиваю тот, что вцепился в кожу ключицы, а Шэ’ар хватает Аврору за талию и пятится с ней к двери.
— Отпусти меня! — брыкается она.
— Так ты не знаешь, да? — Он спрашивает ее, но смотрит на меня.
И я понимаю, что проиграл. Потому что и в моем прошлом не все гладко, и правда разрушит абсолютно все. Его правда.
— Это он сбил тебя в тот день, — говорит этот мерзавец. — Потому что так ему нашептала его сумасшедшая мамаша. Они вместе все подстроили: сперва загнали тебя под видом папарацци, а потом столкнули под колеса грузовика.
Все было совсем не так.
Я хочу прокричать об этом, но мне снова отчаянно не хватает воздуха.
— Что? — не понимает Аврора. — Твой сын?
— К сожалению, — слышу брезгливый ответ. — У него тяжелое расстройство личности. Как ты понимаешь, я этого не афиширую. Потому что в башке этого придурка живет… Ну-ка, сколько человек там живет, Ма’ну? Кем прикидываешься на этот раз?
— Убери от нее руки. — Я делаю еще шаг, глядя в одноглазое лицо смерти. Плевать, даже если он выстрелит — я должен забрать у него мою ар’сани.
— Еще шаг — и ты труп, — говорит Шэ’ар, и впервые в жизни я понимаю, что он совсем не блефует. Выстрелит и с облегчением избавится от грязного пятна на своей безупречной репутации.
— Ты хотела знать, почему я больше не хочу иметь детей? — спрашивает он Аврору. — Вот поэтому. Потому что у меня их было целых два. Сраные близнецы, рожденные под порченной луной. Один уродец, а другой вообще непонятно кто.
— Ма’ну?.. — Аврора напряженно ждет ответ.
— Он врет, — без заминки отвечаю я.
И… сам себе не верю.
Что-то глубоко во мне с громким визгом лопается, и воспоминания об Авроре соскальзывают с нитки реальности, словно бусы.
— Но’лу давным-давно лежит в могиле, — говорит Шэ’ар без капли сожаления. — А этот… отравлен материнской злобой.
Прошлое вертится передо мной, как карусель из фильма ужасов: оно непонятное и необъяснимое. Страх пробирает до самых костей. Шепот матери: «Ты должен убить Аврору». Лицо брата за миг до того, как он последний раз в жизни закроет глаза. Он что-то хрипит, но я слышу только одно имя: Аврора.