— Подайте мне халат, дорогая Леонарда! Я хочу встать.
Старая подруга тут же подбежала к ней, обеспокоенная и одновременно рассерженная.
— Вы не думаете, что говорите! Прошло всего два дня…
— Ну и что? — возразила Фьора. — Перонелла мне рассказывала про одну из своих подруг из крестьян, которая почувствовала боли прямо в саду, когда собирала вишни. В тот же День она родила, а через два дня поехала продавать вишни наг рынок. Не думаю, что я менее здорова, чем она.
— Подождите еще немного, два-три дня!
— Больше ни одного! Поймите, что я не могу выносить этот дом, когда… ее здесь нет. Завтра утром мы тоже едем! Единственное, что я у вас прошу, так это навести во всем доме порядок и приготовиться к отъезду.
— Это не займет много времени, — ответила Леонарда. — Нам здесь почти ничего не принадлежит.
— Вы и вправду хотите уехать, донна Фьора? — недоверчиво спросил Флоран, который с состраданием вглядывался в осунувшееся и побледневшее лицо с запавшими глазами и темными тенями вокруг них.
— Я плохо выгляжу? — горько усмехнулась Фьора. — Я думаю, что это нам на руку, потому что все знают, что я перенесла неизвестную болезнь. Было бы странно, если б я вернулась домой цветущей после тяжкого недуга. Дома я почувствую себя гораздо лучше!
Заранее все продумав, Фьора решила, что они поедут рано утром, чтобы не попадаться никому на глаза, так как она не хотела снова переодеваться в лесу. За эти полгода ее никто не видел, и будет лучше, если так все и останется. Пока Флоран навьючивал на мулов их скромный багаж, она попросила Леонарду найти папашу Анисе.
Этот добрый человек проявлял во время пребывания в доме гостей исключительную деликатность, и Фьора хотела попрощаться с ним. Она спустилась в сад и с чувством произнесла:
— Я покидаю этот дом и никогда больше не вернусь сюда.
Мы никогда не увидимся, но перед этим я хочу отблагодарить вас За все.
Папаша Анисе посмотрел на тонкую фигуру женщины в черном плаще с капюшоном, который наполовину скрывал ее лицо, потом на пять золотых монет, что она вложила в его ладонь. Его тонкие, как у черепахи, веки вздрогнули и приподнялись, открыв живые и совсем молодые глаза.
— Будем считать, что я вас никогда не видел, — сказал он наконец. — Ведь вам не хочется, чтобы я помнил, что здесь кто-то жил?
— Нет. Будет лучше, если вы это забудете, но немного золота еще никому не приносило вреда.
— Действительно. Я сейчас отправлюсь к святому Леффруа и поставлю свечу за то, что он помог мне найти в этом пустом доме такое сокровище.
Затем он неловко поклонился и вышел, крепко сжимая в кулаке монеты.