Я подумала о дяде Максе, о той печали, которая постоянно таилась в его взгляде.
— Ты об этом хотела узнать, Ридли? — спросил мой отец.
Я пожала плечами. Я не знала, что ответить.
— Поверь мне, детка, в его жизни не было каких-то темных страниц. Он любил тебя больше, чем ты можешь себе представить.
Мне почудилось что-то странное в голосе отца, но когда я взглянула на него, то увидела знакомую добрую улыбку.
— Но дядя Макс и Эйса любил, — сказала я, ощущая обиду за брата.
Почему отец не считал нужным упоминать об этом?
— Да, конечно, — с готовностью кивнул он. — Но у тебя с Максом была особая связь. Скорее всего, Эйс это чувствовал. Может быть, это вызывало его зависть. — Отец посмотрел в окно, задумался на секунду, а потом шумно выдохнул сквозь сжатые губы. Когда он снова заговорил, создалось впечатление, что он обращается скорее к себе самому, чем ко мне.
— Не знаю. Ни ты, ни Эйс не могли пожаловаться на недостаток любви или внимания. Всего было более чем достаточно. Для вас обоих.
Я кивнула.
— Это правда, папа.
— Но остается еще один вопрос. Деньги. Наверное, Эйса это очень расстроило.
— Деньги?
— Да, деньги, которые вам достались по завещанию Макса.
— Я не понимаю.
— Макс, — начал со вздохом отец, — оставил деньги тебе и Эйсу на разных условиях.
Я покачала головой, показывая, что все еще не могу понять, о чем он говорит. Я всегда думала, что Эйс и я получили равные суммы, хотя я ни разу не задумывалась над тем, какие цели преследовал дядя Макс. Когда он погиб, Эйс уже долгое время не жил с родителями. Эйс тоже встречался с адвокатом Макса, но мы с братом не обсуждали вопрос о его наследстве. Честно говоря, у меня и не было особой возможности обсудить с братом хоть какой-то вопрос, потому что он пропадал месяцами. Все, что я слышала от него, касалось, как правило, наших родителей, его жалоб на их отношение и на то, как несправедливо с ним обходится судьба.
— Деньги, выделенные тебе, поступали в твое распоряжение напрямую, — заметил отец. — Ты их получала сразу после смерти Макса. Деньги, предназначенные для Эйса, передавались ему на определенных условиях: он должен был доказать, что вылечился от наркомании и прожил пять лет, не употребляя наркотиков. Наверное, Эйс до сих пор злится.
В этой ситуации я была на стороне Макса. Он действовал в интересах Эйса. Мне показалось, что его условие было вполне оправданным.
— Но при чем здесь я?
Отец пожал плечами.
— Злые, рассерженные люди часто поступают необъяснимо жестоко.
— Ты намекаешь на то, что Эйс имеет какое-то отношение к тем письмам и фотографиям?