— А она? — полюбопытствовал Намджун.
— Я не успела вникнуть в подробности, я уже засыпала, а с утра поговорить было некогда. Но я не думаю, что Чжихё уступит. Если Богому нужен от неё только секс, то он пойдёт лесом. И вы, господин Намджун, пожалуйста, не увольняйте её больше, чтобы сестре не пришлось прогибаться морально под экономический кризис семейного кошелька.
— Да вроде не собирался, — заметил Намджун, но уже без улыбки. Можно ли было обвинить Богома в обмане? Если Чжихё ответила ему отказом на свидание, то да, он солгал, а если согласилась, то он просто подумал, что их ссора закончилась и они снова вместе? Понять трудно, но поведение давнего товарища снова показалось не то чтобы неприемлемым, но не вызывающим положительной оценки. Ясное дело, такую девушку, как Чжихё, трудно не возжелать, но зачем же домогаться так рьяно, если не собираешься в ответ дать ей то, чего хочет она? А она хочет не сверхъестественного и невозможного, а справедливого и нравственного — принадлежать одному, и по зову совести и сердца, а не похоти и денег. И что ему теперь делать? Отказаться от приглашения в гости в субботу? Судя по всему, у Богома осталось много привычек юности, и он способен на всякое, поэтому заманит Чжихё куда-нибудь если не присутствием других людей, то ещё чем-либо, он изворотливый. Нет, оставлять её в таком случае без присмотра не дело, лучше согласиться. Но не позвонить ли Богому и не высказать накипающее? А как он объяснит, откуда взял эти сведения? Ещё заподозрят его в близких связях с Чжихё! А о разновозрастной дружбе с Чонён как-то неловко и упоминать. — Чонён, а ты не против, если я загляну к вам вечерком?
— Я? Нет, приезжайте, буду рада.
— Хорошо, тогда, заодно, подвезу Чжихё с работы. Ожидай часам к восьми.
Молодому человеку показалось это наилучшим решением. Стоит напрямую поговорить обо всём с бухгалтершей и выяснить, чего хочет она сама, давала ли согласие на свидание в субботу? Он же видел, что её глаза горели в тот вечер, когда Богом стремился её напоить, в ней был какой-то огонёк, желание, отклик тела на позывы мужчины, с которым она пришла в клуб. Намджун вновь погружался в роль опекуна, о которой его не просили, но которую он не мог отбросить, как ненужную. Кто позаботится бескорыстно о трёх одиноких и юных девицах? Без мужчины в любое время женщинам приходится туго и, несмотря на всю эмансипацию и отмирание патриархальности, общество как-то коряво и кособоко воспринимает женщин без мужской поддержки. Хоть лоб расшибите, а мужчина без женщины — самодостаточный холостяк, а женщина без мужчины — несчастная неудачница. И пусть она хоть слетает в космос, получит Нобелевскую премию и займёт первое место в списке Forbes, нет мужчины — нет счастья (по мнению сторонних наблюдателей). А общество столь досуже и многоголосо, что даже ошибаясь и не имея представления о реальности, способно своей массой убедить правых и чувствующих совсем иное в том, что надо этому обществу. Страшная сила толпы, влияющая абсолютно на всё. Не эта ли толпа навязала и ему, подползшему к трём десяткам лет, что без семьи — плохо? Разве плохо он живёт, по сути? Денег полно, друзья — замечательные, родители и сестра живы — здоровы, секс по желанию всегда находится. Но нет, смотришь вокруг, и видишь: эти целуются-милуются, эти за ручки держатся и не надышатся друг на друга, эти ждут первенца, те и дня друг без друга не могут, и всё, рождается зависть, неудовлетворенность. А если бы не было перед глазами этих примеров? Захотел бы он сам чего-то подобного? Неизвестно, но Намджун знал, что говорить об этом поздно, ведь внутреннее стремление найти одну-единственную, свою, родную, уже никуда не денется. То есть, он её уже нашёл. Осталось только превратить их отношения с Соа в те лёгкие, беспечные, беззаботные и окрыленные, в которых можно утонуть с головой и не всплывать до старости, не замечая, как в любимом присутствии проходит жизнь, счастливая и радостная. Почему же пока ещё нет этого ощущения? Намджун подозревал, что чего-то не хватает, а чего — понять не мог. Что следует добавить для полного удовлетворения?