- Мисс Флейшбот, - прервал он старуху, - в каком банке открыт счет на имя Барроу?
- А в этом, как его, который за площадью, ну прямо напротив собора.
- На улице Виноделов? - сказал Таратура. - Господин комиссар, да это же банк мистера Серпино!
- Я это понял, - задумчиво произнес Гард. - Извините нас, мисс Флейшбот, за вторжение, но служба есть служба.
Поклонившись, комиссар вышел из комнаты, за ним последовал Таратура, а Флейшбот, прикрыв дверь, за которой Барроу с блаженной улыбкой на правой стороне лица и судорогой ужаса на левой уже раскладывал новый бессмысленный пасьянс, засеменила вслед за гостями. Собаки вновь подняли радостный лай, и снова старуха проворчала, отгоняя их:
- А ну, марш отсюда, бездельники, вам бы только лаять, а как в лавку идти, так, кроме меня, некому!
Уже в «мерседесе» Гард сказал Таратуре:
- Как можно быстрее найдите психиатра высокой квалификации. Как минимум, надо попытаться выжать из Барроу сведения о пережитом им приключении… Инспектор, если бы вам пришлось удирать от разъяренного слона, вы потеряли бы рассудок?
- Если бы слон меня догнал, шеф, тогда может быть.
- По-разному устроены люди, по-разному, - задумчиво произнес Гард. - Ох, Таратура, нечисто это дело, очень даже нечисто. Вы понимаете, почему его оставили в живых, этого клиента фирмы? Потому что он нем не просто как рыба, а как рыбная мука! Ладно, Мартенс, трогайте.
- В управление?
- Нет, сначала в банк к господину Клоду Серпино. Кстати, инспектор, вы заметили, что именно выкладывал картами Барроу?
- Ничего, шеф. Абракадабру. Полную бессмыслицу.
- Не скажите… - проворчал комиссар Гард. - Там кое-что было…
Итак, место, где оказалась синеглазая красавица Дина Ланн, заслуживает описания не меньшего, чем знаменитая Кааба - недоступная для гяуров святыня мусульманского мира.
Своими размерами помещение напоминало современный заводской цех, кстати сказать, даже без намека на окна. Бестеневые лампы ровно освещали лабиринты столов, кое-где рассеченные стеклянными перегородками. Вид столов заставлял предполагать обильную канцелярскую деятельность, поскольку всюду имелись ее признаки: груды бумаг, ленты скотча, неизменные ножницы и баночки клея с аккуратными пробками-кисточками. Многое, однако, противоречило этому впечатлению, ибо на столах, помимо утопленных в них телефонов, встроенных пишущих машинок и диктофонов, имелись еще дисплеи, обеспечивающие прямое подсоединение к ЭВМ, а в мусорных корзинках валялись не только бумаги, но и перфоленты. Обилие аппаратуры придавало столам вид диспетчерских пунктов, тем более что они имели форму не банальных канцелярских прямоугольников, а полумесяцев, словно люди за ними были по меньшей мере операторами атомных станций.