Лотнер садится рядом со мной и берет меня за руку, переплетая наши пальцы.
— Двадцать один день?
Я киваю и смотрю на него.
— Я согласен, что бы это ни было. Мы не обязаны как-то это называть. Просто мы... есть. Так что, скажешь ты своей сестре, не скажешь — право за тобой. Я не буду подыгрывать ей и трахать её, хорошо?
Я улыбаюсь и смотрю на него, только не в глаза, потому что мне стыдно, что я сделала такое наглое предложение.
— Хорошо.
Он встает и притягивает меня к себе. Мне нравится, как это ощущается, быть прижатой к его голой груди. Возможно, это слишком. Я уже чувствую, как ускоряется моё сердцебиение, поэтому делаю шаг назад.
— Эм... ты должен вернуться обратно вниз. Мне нужно переодеться, иначе Эйвери начнёт интересоваться, куда ты делся.
Я проскальзываю мимо него и роюсь в своих вещах в поисках бикини.
— Так ты собираешься рассказать ей? Мне просто нужно знать, как вести себя.
Найдя свои бикини, я встаю.
— Решу это, когда спущусь вниз.
Он подходит к двери и останавливается.
— Сидни, просто на заметку. Это лучший секс, который когда-либо у меня был.
Он уходит, а мне хочется летать от счастья. Это, конечно, глупо считать, что у него был лучший секс со мной. Я веду себя как нервная развалина. Однако я всё ещё прыгаю по комнате, и у меня кружится голова от того, что всё-таки он это сказал.
Эйвери на кухне наливает новые порции «Маргариты» в бокалы, а Лотнер сидит рядом со Сворли у бассейна.
— О, Сэм, милое бикини. Мы допиваем последнюю «Маргариту». Не хочешь что-нибудь приготовить на гриле для обеда?
Я нервно перебираю свои волосы и кусаю внутреннюю сторону щеки. Я должна рассказать ей о себе и Лотнере. Она, конечно, проанализирует всю долбаную ситуацию, но не потому, что её беспокоит моя сексуальная жизнь. Она захочет доказать, что мои попытки контролировать своё будущее являются полным абсурдом.
После того как умерла наша мама, я решаю сосредоточиться на своём будущем и достижении своих целей прежде, чем случится что-то непредвиденное... рак, например. Эйвери же живет одним днём и сосредоточена именно на этом. С ума сойти можно, как что-то такое трагичное настолько по-разному влияет на людей.
— Земля вызывает Сэм. Обед?
— Да, что-нибудь на гриле звучит неплохо.
— Отлично. Подержишь для меня дверь? — просит она, держа в руках два бокала с «Маргаритой».
— Эйв... эм... насчёт меня и Лотнера...
Она хмурится.
— Да?
Все слова перемешаиваются у меня в голове.
— Что такое, Сэм?
Я делаю огромный вдох. Была не была.
— Сегодня утром у меня был самый лучший секс в моей жизни, именно поэтому у меня такое раскрасневшееся лицо, а мои волосы в таком беспорядке. И те две чашки на столе… в которой был кофе, который, ты права, я не пью — я не разливала его в машине. Это было просто прикрытие, и я не покупала эти цветы. На протяжении пяти дней их приносили к входной двери, пока у меня были месячные, и я отказывалась встречаться с какими-либо мужчинами.