У меня скручивает живот, из лёгких выкачан весь воздух, и я задыхаюсь, но, по крайней мере, я рассказываю всё это, да ещё и с такой скоростью.
Расширенные глаза Эйвери прекрасно дополняет челюсть, которая достает до пола.
— Вау... то есть, вау! Я не знаю что сказать, кроме как спросить, кто же этот парень?
Кислород снова насыщает мой мозг, и так вышло, что разглагольствуя так быстро, я ни разу не упоминаю имя Лотнера.
— Оу, это Лотнер.
— Лотнер, который Лотнер? — решает прояснить для себя Эйвери.
— Конечно, Лотнер, который Лотнер. Как ты думаешь, скольких Лотнеров я знаю? — я твёрдо стою на ногах, скрестив руки на груди.
— Сэм, тебе не нужно этого делать. Это не соревнование, — закатывает она глаза и качает головой как будто это самая нелепая вещь, которую она когда-либо слышала.
— Делать что? — требую я ответа.
— Ты ревнуешь, потому что я сейчас здесь и только мне достаётся всё внимание. И, разумеется, ты хочешь, чтобы я отошла в сторону, и Лотнер уделял больше внимания тебе.
— Что? Ты с ума сошла? Я это не выдумала.
— Тогда докажи, — смотрит она на меня.
— Ладно, пойдём и спросим его, вру я или нет.
Я делаю шаг в сторону двери, но она хватается за ручку, чтобы остановить меня.
— Ни за что. Вы двое, вероятно, договорились о чём-то или у вас были какие-то совместные дела. Он хороший парень, уверена, что он сделает это для тебя. Так, как я узнаю, что он говорит мне правду?
Теперь мой черёд закатить глаза.
— Тогда как же ты думаешь я смогу доказать тебе это?
Она кривится, глядя в потолок.
— У меня есть идея! Сними свой топ, подойди к нему и подари ему долгий чувственный поцелуй. Без языка, — заявляет она с озорной ухмылкой на лице.
— Ни за что! Это глупо и абсолютно по-идиотски!
— Решать тебе, но тогда не смотри на меня глазами полными ревности, когда он потом окажется на мне.
Она открывает дверь и снова тянется к напиткам.
— И зачем мне снимать топ?
— Поцелуй — это просто интимный миг, а голая грудь говорит «помнишь меня»?
— Самая тупая вещь, которую я когда-либо слышала, но ладно!
Я развязываю свой топ и бросаю на стол.
Эйвери смотрит на меня, её лицо не выражает никаких эмоций, как будто она не уверена, блефую я или нет.
А я не блефую.
Иду к Лотнеру, и когда дохожу до дверей, он смотрит на меня. Его распахнутые глаза говорят обо всём — он в шоке. Когда я подхожу к нему поближе, его челюсть шевелится, будто он пытается что-то сказать, но у него ничего не получается. Он сидит, откинувшись на шезлонге, так что я сажусь ему между ног.
— Сид...
Я припечатываю свои губы к его, а мой язык упрашивает его губы раскрыться. Он слушается после секундного колебания. Я знаю, что Эйвери смотрит на нас. Это единственный вариант доказать ей всё, и я наслаждаюсь этим больше, чем должна. Мы идем дальше, чем просто публичная демонстрация нашего влечения друг к другу. Уже всё доказано, но он такой чертовски вкусный, что мне приходится заставить себя оторваться от него. Я отпускаю его губы и этот его взгляд «инопланетяне только что приземлились на Землю» бесценен, но он не идет ни в какое сравнение с взглядом Эйвери, который я вижу на её лице, когда возвращаюсь обратно, чтобы надеть свой топ.