— Довольна? — я киваю ей.
— Боже мой! — её челюсть снова отвисает, и она пытается восстановить своё дыхание, пока идёт за мной на кухню. — У тебя был с ним секс?
Надежно завязав свой топ, я ухмыляюсь.
— Я же говорила тебе.
— Сэм, почему ты мне не сказала раньше? — тихо спрашивает она, закрывая дверь и быстро глядя на Лотнера ещё раз.
— Я знала, что ты раздуешь из этого больше, чем оно есть на самом деле.
— А что же есть на самом деле? — она поднимает бровь.
— Я погружаюсь местную «культуру». Ну, знаешь... поднимаю «декорации», посещаю некоторые «экскурсии».
Мы перестаём сдерживаться и обе улыбаемся, а затем взрываемся от приступа смеха.
— Ты имеешь в виду, что «культура» погружается в тебя, — фыркает Эйвери.
Я уже хочу ответить, когда Лотнер открывает дверь.
Он переводит взгляд то на меня, то на мою сестру. Я отворачиваюсь и откашливаюсь, пытаясь вернуть себе хоть какое-то самообладание.
— Я... эм... пойду... — бормочет Эйвери, указывая на улицу и всё ещё ухмыляясь, но теперь не поднимая глаз на Лотнера.
Он подходит ко мне, и я поворачиваюсь, отходя назад, пока спиной не упираюсь в стену. Со взглядом хищника, он хватает меня, и я оказываюсь в ловушке, мне некуда бежать. Я прикусываю губу, чертовски неудачно пытаясь скрыть улыбку. Моё представление на улице было для Эйвери, но я чувствовала, что Лотнер собирается раскритиковать его. Он в сантиметре от меня. Я хочу прижаться губами к его груди и пройтись языком по каждому мускулу, но я этого не делаю. Вместо этого я закрываю глаза и жду от него следующего шага.
Пальцами он прикасается к моей набухшей груди, а его глаза пожирают меня, выпивают меня, один чувственный глоток за другим.
— Интересный способ сообщить обо всем твоей сестре, но мне нравится, как ты решила это.
— Да, хорошо... знаешь, лучше один раз увидеть, чем сто раз услышать.
Он берет мою грудь в ладонь и выписывает круги на моём соске, который сразу же твердеет.
— В том-то и дело, Сидни, в том-то и дело.
Слова про двадцать один день проносятся у меня в голове.
Ох, я всё испортила!
Я кладу руки ему на грудь и наклоняюсь, целуя его грудные мышцы и проводя пальцами по кубикам пресса, медленно, словно машина, замедляющая свой ход перед лежачими полицейскими. Его руки запутались в моих волосах, и тихий рык отозвался в его груди.
— Сидни, Боже, я хочу сорвать с тебя эти тонкие клочки ткани и взять тебя у стены, но, думаю, твоя сестра видела уже достаточно сегодня. Я получаю разные сигналы насчёт дресс-кода. У меня нет с собой плавок, которые, я предполагаю, будут обязательным требованием, пока Эйвери здесь, но затем ты вышла без купальника...