Юрьев: По моему глубокому убеждению, если уж говорить о том, какова же интеллектуальная и идеологическая цель такого рода наших экзерсисов, то для меня ответ на этот вопрос очень прост. Из анализа происходящего довольно однозначно следует, что наш президент не может для себя решить один действительно центральный и действительно не очевидный вопрос: а, может, все-таки получится у нас интегрироваться на равных в европейскую или, скажем шире, западную цивилизацию. На самом деле, если ответ положительный (а почему бы ему не быть положительным?), то все последующее идет по одному пути, все подходы, все взгляды. Если нет, если по соотношению разных причин, внутренних и внешних, ну, не получится, то и говорить не имеет смысла, стоит ли пытаться, потому что точно не получится. Тогда все другое. Я, например, задачу своей статьи и других статей вижу в том, чтобы подтолкнуть нашего президента к пониманию (но еще лучше сами события подталкивают), что нет, невозможно. Ну, президент◦— это всегда собирательный образ, это некий даже не клан, а группа единомышленников. Это же не царь. Когда-то наступит момент, и наш истеблишмент поймет, что это невозможно. Или решит, что возможно, но нежелательно. Но невозможность он поймет гораздо раньше, поскольку наши оппоненты изо всех сил стараются, чтобы все поняли, что никак невозможно. Так вот, в этот момент все дальнейшее, начиная с народной правды и кончая всем остальным, пойдет более-менее автоматически.
Леонтьев: Я бы подвел итог, если можно. Есть масса вопросов, которые разбиваются на совершенно другие темы. Есть вещи, в которых, это редкий случай, когда достигнуто некоторое согласие за этим столом. Первое, что пирамидальная финансовая система грозит обвалом. То есть нынешние диспропорции финансовой системы таковы, что так или иначе обвал их неизбежен. Этот обвал означает очень серьезные изменения в расстановке сил в будущей политике. И, безусловно, России надо сориентироваться. Возникает огромное количество опасностей для нас, в первую очередь в силу абсолютной, какой-то тотальной встроенности в эту систему, рабской, я бы сказал, в том числе и долларовой. Есть масса стран с открытой экономикой, но со степенью зависимости от доллара, такой как Россия, очень мало. Кстати, для Китая тоже там есть очень большая опасность.
Юрьев: У нас пропадет 120 миллиардов, а у них 300 миллиардов.
Леонтьев: Может быть, даже больше, просто они гораздо адекватнее реагируют на вызовы, у них система реагирования лучше пока. И, с другой стороны, это создает для России огромное количество возможностей, которых, в общем, в нынешнем стационарном состоянии как раз и нет, потому что очень большой разрыв, отставания, потери. Дальше. Наверное, все согласятся с тем, что цели получения процентного дохода не могут быть целью государственной экономической политики. С этой точки зрения я не видел ни одного возражения, вне зависимости от степени, так сказать, алармизма. С этой точки зрения, смысл, качество и направления нынешней экономической политики никого из здесь присутствующих не устраивают. И не только экономической, потому что в данном случае это◦— идеология.