– Глянь, – перебил его мысли шофер, – похоже, попутчица.
И в самом деле – впереди, явно направляясь к деревне, что находилась неподалеку от Дома с лилиями, шла женщина. В руке – чемодан, который перевешивает ее набок, через плечо – две сумки. В городе, что ли, затоварилась? Вид, конечно, деревенский, одета кое-как, однако фигуристая бабенка, приятно будет подвезти такую.
– Валяй! – кивнул Михаил Иванович.
«Волга» догнала женщину и притормозила.
– Девушка, – выглянул в окно Михаил Иванович, знающий, что от такого обращения не откажется даже ни одна старушка в мире, а эта отнюдь старушкой не была: не больше тридцати, крепенькая, ладненькая, светлоглазая да улыбчивая. Таким очень подходит слово «молодка». – Вам далеко?
Молодка брякнула чемодан на обочину и вынула из кармана кофты, которая давно стала тесновата для ее пышного тела, листок. Протянула в окошко:
– Во.
И тяжело перевела дух.
Говоров взглянул на листок с адресом, вскинул брови… Передал листок Егорычу.
Ишь ты! Неужто Варварина какая-нибудь родня?
Посмотрел на женщину и сказал:
– Я знаю этот дом. А вы к кому?
– К Роде Камышову! – заявила молодка. – А то из общежития выписался, а где теперь живет, не сообщил. Хорошо, хоть в справке сказали, куда он прописался.
Так, вздохнул Говоров. Он так и знал: зятек начнет свою родню из поселка Ленино Тюменской области сюда потихоньку перетаскивать.
Хорошо, что Маргарита уехала, а то ее удар бы небось хватил!
– А вы ему кто будете? – спросил без особой приветливости. – Родственница?
– Самая что ни на есть наипервейшая! – гордо заявила молодка. – Жена!
Егорыч аж онемел!
Да и Говоров не сразу смог произнести:
– Жена?!
Бабенка гордо кивнула, однако тотчас насторожилась, заметив, с каким ошарашенным выражением смотрят на нее мужчины:
– Чо? Вера меня зовут. Вера Кондратьевна Камышова…
Камышова?!
Михаил Иванович вспомнил, как старательно Родион поправлял всех, кто называл его Камышовым: «Камышев, Камышев я!» – твердил упорно.
Ах ты, Камышев-Камышов!..
Вот, значит, почему давило сердце! Правду он сказал Егорычу, что день еще не кончился! Да лучше б этот день и не начинался!
Говоров выскочил из машины. Следом быстро вышел и Егорыч.
Бабенка испуганно попятилась, и Михаил Иванович кое-как нашел силы сдержаться и спросить почти спокойно, хотя внутри все бушевало от ярости:
– И документ можете предъявить?
– Могу! – кивнула эта, как ее… Камышова… Но вдруг спохватилась: – А чего это я первому встречному документы буду предъявлять? Не хотите везти, и не надо! – И снова взялась было за чемодан.
Однако Говоров мигнул Егорычу – и тот, понятливо кивнув, убрал чемодан в багажник.