— А ведь я этого генерала знаю! — выдохнул Егоров. — Ей-богу, я его знаю!
И заорал на всю пристань:
— Савва! Савва! Господин Прокудин! Обожди!
Генерал Савва Прокопьевич Прокудин недовольно обернулся.
Ему навстречу торопливо бежал огромный бородатый мужик. И хоть был он в иноземной одежде, а выглядел совсем русским.
— Савва, это я! — заорал мужик и расшеперил руки — обниматься. С боков генерала Прокудина тут же прикрыли два человека с обнажёнными саблями. Свитская стража.
— Да я это, Савва. Я! Сашка Егоров! Не узнал?
Генерал Прокудин Савва Прокопьевич, год назад назначенный государем Александром Павловичем заведовать таможнями всего балтийского побережья, вдруг подался назад. И тоже заорал:
— Сашка! Ты ли это? Ты что, и правда был в Америке?
— Только оттуда причалил. Вон мой корабль...
Савве Прокудину некто в сером сюртуке внезапно нечто шепнул на ухо.
Генерал Прокудин немедля сделал два шага назад:
— Так ты же, господин Егоров, помер. Более десяти лет назад! Помер, помер, не спорь со мной! Народ так говорит. Иди... иди отсюда!.. Эй, люди! Подать мою коляску!
Уже не глядя даже по сторонам, не глядя и на Сашку Егорова, генерал Прокудин в сопровождении конного конвоя унёсся с территории порта в мягкой рессорной коляске с белой четвёркой лошадей в упряжке. Большие чины так и ездят.
А тот, некто в сером чиновном сюртуке, тот подошёл вплотную к Егорову и мрачно сообщил:
— Твой корабль, груз, люди — все задержаны до выявления улик, или же до полного документарного доказательства отсутствия таковых улик. Стража!
Шесть солдат с ружьями тут же выросли возле сходной доски китобойной шхуны с американским флагом.
Егоров не стал выслушивать бормотание чиновного обалдуя. Повернулся к О'Вейзи, стоявшему на борту шхуны, впереди американской команды. Заорал по-английски:
— Вася! Пусть команда выкатывает на причал все бочки с китовым жиром. Ты выноси сюда наш сундук... с оружием и прочими припасами. Серебро не забудь, под моим матрасом оно...
Чиновник в сером стал хватать Егорова за рукав, в обиде за иноземную речь. Егоров от него отмахнулся и серого человека солдаты едва удержали от падения в воду.
— Шкипер! — продолжал орать Егоров. — Всё! Я приплыл! А корабль теперь твой. Это есть мой окончательный расчёт! Согласен?
— Согласен! — проорал ирландский шкипер из-за спины О'Вейзи.
— Тогда отчаливай побыстрее. Ты со мной плыл по карго-фрахту! Тебя арестовать не имеют права! Давай! Плыви назад, в Америку!
* * *
Когда под неуёмный голос серого чиновника американские матросы скатывали на пирс пятивёдерные бочки с китовым жиром, О'Вейзи толкался возле Егорова. От злости ирландец пинал сундук, в котором явно брякало военное железо. Егоров достал из кармана две серебряные монеты по двадцать долларов. Побренчал ими перед носом серого человека: