Карты и сновидения (Блонди) - страница 52

Спохватившись, Ирина выставила на скатерть гостинец, и Марина, сокрушаясь дороговизне лакомства, зазвякала дверцами серванта, вынимая стеклянную вазочку, протирая ее полотенцем.

— Наталя, — позвал в коридоре дядя Дима, — спишь, что ли? Выдь с нами посиди. Ира приехала.

В ответ на молчание добавил:

— Ненадолго.

И вернулся в комнату, держа перед собой вымытые руки. Сел за стол, подвигая к себе тарелку, в которую жена уже положила картошки, и сбоку — длинные ломтики бледного соленого огурца.

— За встречу бы? — попросил, ловя взгляд жены.

Та закатила серые глаза в негустых ресницах, покачала укоризненно головой. Но вытащила из серванта початую бутылку водки, и он аккуратно налил себе стопку, придержал бутылку рукой, чтоб Марина не убрала сразу. Вопросительно посмотрел на Ирину.

Она пить отказалась, наливая себе в чашку заварку. И вдруг отвлеклась от раздражения, вызванного суетой свекрови (ведь знает, что муж не пьюха, пару рюмок выпьет и все, но каждый раз ахнет, глаза закатит, потом полчаса упрекает, рисуя страшные картины будущего бедной ее жизни с алкоголиком), вертя пузатую чашку. Та самая, о которой спрашивал Андрей. Вот черт, она и правда, забыла ее забрать, а ему наплела — в кладовке, мол.

Вдруг показалось, что совершен проступок, тяжелый, и непонятно, как все восстановить, вернуть. Просто забрать с собой помытую чашку с лохматым рыжим котом на боку — не поможет, понимала Ирина, кивая хозяйке, которая осторожно лила в заварку кипяток. Слишком поздно. И вообще, надо всю эту болтовню прервать, сказать уже прямо, что никакая она не невестка и не родня, а совсем теперь чужой человек, вон сколько времени живут порознь. Интересно, а куда уходит жить Наталья, когда Андрей возвращается из рейсов? Похоже, она тут постоянно теперь обретается. Неужели так и кочует, с подушкой на диван в общую? А где же тогда Марина Михална и дядя Дима смотрят телевизор?

Голоса, которые слышались будто издалека, снова стали громче. Андрейка, сказала Марина Михална, и гостья прислушалась, отвлекаясь от мыслей.

— Ты б ему сказала, Ирочка, пусть почаще. А то что ж, побыл всего денечков несколько, и снова нет его. Мы понимаем, работа такая. Но мы ж уже старики, кто знает, как оно повернется.

— Марина, — укорил дядя Дима, наливая себе вторые полрюмки, — ну что ты причитаешь, ровно на похоронах. У нас гости, радоваться надо.

— Сарайка вся развалилась, — скорбно ответила жена, — кран фырчит. Штукатурка вон сыпется, на голову прям.

— Где? — удивился дядя Дима и подмигнул Ирине.

Она улыбнулась, пряча улыбку за краем чашки.