— Спасибо. Спасибо, что поверил мне.
— Спасибо скажешь потом, когда мы снимем подозрения с твоего брата.
— Хорошо, если так и получится. Пока всё только сильнее запутывается. А как мы вырвались сегодня из этой западни! До сих пор мурашки по коже. И зачем я только туда сунулась?
Я уронила голову на руки.
— Видимо, у тебя чуйка на неприятности, — он расплылся в улыбке.
— Не сильно хорошее качество, — засмеялась я.
— Я сегодня ощутил забытое чувство опасности. Даже не знаю, обрадовало ли это меня. — Алексей поставил локти на стол и, следуя моему примеру, оперся о них головой. — Когда ты изо дня в день ищешь потерянных котят, дальних родственников и тайных любовниц, чувство самосохранения притупляется, начинаешь мыслить по-другому. Твоя работа становится просто работой, перестает быть жизнью, как в ментовке. Полицейский живет делом: ты приходишь домой и не можешь отвлечься, думаешь, копаешься, анализируешь. То, чем я занимаюсь сейчас, — это другое. Это просто бизнес, не спорю, временами достаточно интересный.
Позади его спины что-то щелкнуло.
— Чайник закипел, — подсказала я.
— Не буду предлагать тебе выбора, есть только черный.
— Значит, черный.
— С сахаром?
— Можно с молоком.
Он открыл холодильник. Внутри было почти пусто: кусочек сыра, засохший лимон с краю, наверху яйца и кусочек колбасы. Никакого молока.
— Значит, с сахаром, — подытожил он, улыбнувшись.
— Значит, с сахаром, — повторила я.
Мы пили чай. Я подробно рассказывала о событиях вчерашнего дня, стараясь не упустить ни малейшей детали. Тимофеев окончательно расслабился в общении со мной, смотрел открыто и с доверием, то и дело кивая, или терпеливо надувал щёки, когда ему хотелось выругаться от удивления.
Временами его взгляд устремлялся куда-то вдаль, становился задумчивым и серьезным, но непременно вновь возвращался к моему лицу. Каждый раз я ждала этого взгляда как знака одобрения и прощения. Привыкала к этому взгляду. Отдавалась ему, позволяя изучать каждую черточку моего лица, боролась со смущением. Он становился для меня источником целительной силы и непримиримой мудрости. А от улыбки с милой ямочкой на щеке словно изливались невидимые сияющие лучи, без света которых мне сразу становилось тускло и безрадостно.
Чудесная беседа с человеком, что тебя понимает. Она текла ровно и неторопливо, заставляя забыть весь пережитый негатив последних дней. Я делилась тем, что мне довелось испытать, и часть этого груза принималась собеседником на себя, отпуская мою душу. Становилось легче.
Пока не завибрировал этот чертов телефон в моей сумке.