— Спасибо, — совсем расклеившись, пробормотала я. — Буду ждать вашего звонка, держите в курсе. До свидания!
Скользкими от пота пальцами я нажала отбой и отбросила телефон от себя на середину стола.
— Всё нормально, ничего страшного. — Не умея врать, я опустила глаза, разглядывая стол. Больших трудов стоило вновь поднять веки, чтобы посмотреть на Тимофеева. — Видимо, они еще не нашли тело Пилькевича.
— Отлично, — он встал и убрал кружки со стола в раковину. — Сейчас мне нужно сделать пару звонков по работе. Там наверняка меня уже потеряли. Потом я отвезу тебя домой или куда скажешь.
— Хорошо, — согласилась я.
Телефон зажужжал. Пришло сообщение от Донских с фото кольца.
— Никогда его раньше не видела.
Алексей вытянул шею, чтобы увидеть. На фото было толстенное золотое кольцо. В остальном не вычурное. Внутри гравировка с прописной буквой «А», украшенной завитками. Вполне мужское, солидное и современное.
— Скинь фото мне, — попросил Алексей и почесал голову.
Я поспешила выполнить его просьбу и затем выключила телефон, пока Донских не взбрело в голову прислать еще что-нибудь интимное вроде смайликов или сердечек. Это было бы слишком.
Тимофеев подошел ближе, обеспокоенно глядя на мое лицо. У меня пересохло во рту от этой нежданной близости. Его волосы были всклокочены и торчали во все стороны, глаза прищурены.
Он раскусил меня, точно. Из меня плохая актриса, всегда об этом догадывалась. Алексей смекнул, почему я избегаю расспроса о подробностях состоявшегося телефонного разговора. Теперь конец даже малейшей надежде на развитие хоть каких-то отношений между нами.
— Саш, — он положил руку мне на лоб, — ты вся горишь. Похоже, у тебя температура!
— Правда? — выдавила я с облегчением, хватаясь за голову.
— Присядь на диван, а лучше ложись, — он подал мне руку и помог пересесть.
Достав из шкафчика градусник, Тимофеев заботливо подал его мне.
— Спасибо, — уткнувшись щекой в свою ладонь, прошептала я.
— Сейчас принесу жаропонижающее, — он взял с другого конца дивана подушку и подложил мне под голову.
Пока он колдовал над жаропонижающим, в моей голове вихрем крутились разные мысли, но сосредоточиться мешала пульсация в висках. Чувствовалось, как из груди накатывает пекло, поднимается вверх, всё выше, и заставляет слезиться глаза. Не желая показывать в очередной раз свою слабость, я присела.
— Держи, пей всё до дна, — скомандовал Тимофеев.
— Угу, — промычала я и приложилась к стакану.
На вкус лекарство было порядочной гадостью, но хотелось скорее восстановить силы и бежать.
— Видимо, ты где-то простыла, — с сожалением констатировал Алексей.