— Хоть отбавляй.
Вот и опять — отправился в школу, а уже через час пришел назад с разбитыми в кровь губами.
— Подрался? — старался выглядеть строже, спросил Пьер у сына.
Алик всхлипнул и виновато прижался к отцу, встретившему его на пороге их небольшой, убого обставленной квартиры.
— Ну-ну, перестань — уже пожалел проявленную строгость Колен-старший. — Хватит сырость разводить!
И стараясь успокоить сына, более участливо поинтересовался:
— В чем дело?
Услышал он в ответ такое, чего не желал бы никогда и никому почувствовать в самом дурном сне.
— Папа, а это правда, что мы всей семьёй — заразные?
Чистый, ясный взгляд сынишки, омытый — как весенний луг дождем, еще не пересохшими слезами, заставил Пьера Колена отшатнуться:
— Кто тебе такое сказал?
— В нашей школе об этом говорят все мальчишки, — как на духу вымолвил взволнованный ребенок. — Может быть, обманывают?
Он вдруг стал совсем серьезным, сделав совсем уж неожиданное предположение:
— Или кто-то велел им, таким образом, отлучить меня от посещения школьных уроков.
— Кому ты нужен, — усмехнулся отец, сделав это машинально, раздумывая пока о смысле сказанного Аликом перед этим — сразу по возвращению из школы.
После его сомнений сынишка вновь вернулся к прежнему вопросу:
— Так, это правда, что у нас у всех СПИД?
Слезы снова навернулись на глаза Алика:
— Билл-крокодил так всем и говорит!
Мальчуган подошел к отцу вплотную и почти до шёпота понизил голос, чтобы не дай Бог, не услышали соседи.
— Крокодил не просто дразнит, он еще и на своего отца ссылается, — жарко шептали сухие губы обиженного ребенка. — Мол, тому доподлинно это всё известно.
Пьер Колен при этих словах встревожился не на шутку. Имея вполне серьезные основания для испуга.
Всего лишь несколько дней прошло, как в медпункте полицейского участка поставили этот страшный диагноз и ему, и жене.
— Да и у Алика, — понимал он. — Явно, был бы тот же самый результат, что у отца с матерью.
Но удивляться не приходилось — почему все всплыло наружу? Когда в полиции служат такие, как Смитчел-старший, то возможно всякое.
Оставалось только возмущаться:
— Откуда что берется? Как столь стремительно расходятся секреты?
И объявлять риторические протесты:
— Ведь существует же закон, врачебная тайна, наконец!
Однако в семье, где и взрослые, и ребёнок, являлись носителями неизлечимой, фактически, инфекции, опустили руки:
— Ничего этого делать не хотелось.
И ещё понимал Пьер Колен:
— Даже если бы пошли они на любой протест, то в такой ситуации как у него, было бы это совершенно бессмысленным занятиям. Верно, слывет утверждение, что плетью обуха не перешибешь.