Виноватый взгляд Патрика подтвердил ее догадку.
— Кто еще знает? — спросила она.
— Никто, — ответил Патрик. — Клянусь. Гэвина мне пришлось привести сюда, чтобы он увиделся с Гарри. Я боялся, что иначе Гарри не останется с нами, а силком его удерживать не хотел.
— А меня, значит, можно удерживать силком? — взвилась Марсали, но взрыв гнева породил новый приступ боли в висках и затылке.
— Нет, родная, и тебя я держать не хочу, — сказал он, и голос его сразу потеплел. — Совсем не хочу. Вот еще поэтому я и привел к тебе Гэвина, чтобы ты узнала, что мы вместе и этот план не только мой. — Он помолчал, в глазах мелькнуло сомнение, но продолжал говорить:
— После всего, что случилось, я не знал, поверишь ли ты мне, если твой брат не подтвердит моих слов.
Марсали хотела что-то сказать, но он приложил ей к губам палец.
— Дай мне договорить, девушка. Прошу тебя. Мне непросто говорить такое. Я научился слушать себя однрго и жить только своим умом, но вот я понял, что не прав. Я просил тебя о том, чего сам не согласен был дать. Я хотел, чтобы ты мне верила, а сам я поверить не сумел. Даже тебе.
Он просил понять его. Он раскаивался. Более того, он признавал, что не прав.
Их взгляды встретились. Палец Патрика, все еще лежавший на губах Марсали, легко скользнул по ним, отвел, едва касаясь. Эта простая ласка сразу согрела ее, тепло разлилось по всему телу до самых кончиков пальцев, и гнев растаял, не в силах противостоять его искреннему раскаянию.
Гэвин кашлянул.
Марсали вдруг вспомнила, что они с Патриком не одни в комнате. Левый уголок губ Патрика, видный только ей, дрогнул в грустной улыбке: Патрик тоже забыл, где они, и признавал это.
Оглядевшись, Марсали увидела, что Быстрый Гарри ретировался в свой дальний угол, Хирам топтался возле двери, а Гэвин, наоборот, по-прежнему стоял поблизости. Тристан и Изольда, сердитые, со вздыбленной на загривках шерстью, готовы были немедля напасть на Патрика при малейшем подозрительном движении с его стороны.
Нет, это было уже слишком. К тому же голову снова сжало как в тисках, и Марсали болезненно поморщилась.
— Хирам, — позвал Патрик, — принеси ей на голову мокрую холодную повязку. Давай, родная, я помогу тебе лечь.
Он осторожно опустил ее на одеяло. Она закрыла глаза. Пальцы Патрика ощупали чувствительное место над правым виском, в месте ушиба. Марсали вздрогнула, потянулась дотронуться до головы сама и обнаружила шишку — довольно большую, но и только. Ни ссадины, ни ранки.
— Девочка моя, — вздохнул Патрик, — я так испугался, когда увидел, что ты падаешь.