— Потому что я знаю Дэриона, а он знает меня. И эти парни меня уже видели. И я не зря вытащил Святошу на крыльцо поручкаться. Минут через десять весь район будет знать о том, что мы не просто агенты, мы — грязные агенты, грязнее некуда, и очень серьезные. Нас могут попытаться подставить при расчете, поэтому за деньгами и поедет группа «Йот», но мелочь до нас доскребываться не будет и молчать перед нами тоже не будет. Мы перестали быть непредсказуемыми, мы свои.
— Ну допустим, — Биркланд выглядел удивленным.
— Хочешь допускай, хочешь нет, но я тебе сейчас прописные истины рассказываю. Мы не полиция, не ФБР и не Управление по борьбе с наркотиками, у нас своя цель — поддержание Консенсуса. Охрана правопорядка и борьба с незаконным оборотом нас интересуют лишь постольку, поскольку они касаются этой цели.
Дальше вопрос финансирования и неучтенки. С голоду мы не помрем, конечно, с обслуживанием в номерах и всем таким, для личных трат у нас есть карты МИДАС… А как ты собрался подкупать, допустим, кого-то из журналистов, чтобы прикрыть нарушение Консенсуса? Будешь обналичивать МИДАС? Наличными тебе банкомат все равно больше пяти сотен не выдаст за раз, проведешь за ним пару дней?
— Но с тем же шерифом как-то тебе удалось договориться…
— Шериф — птица другого полета, на этот счет у нас есть кудесники Синдиката, трастовые фонды и номерные счета. Но иногда очень нужны «черные», не проходящие ни по каким фондам наличные. Вот этот кэш я станции и зарабатываю.
Агенты свернули на соседнюю улицу, невдалеке показался дом мистера Дабаи.
— Хорошо, убедил.
— Погоди, я добью тебя танцем. Знаешь, на что Святоша тратит свое бабло?
— Понятия не имею.
— А я знаю, потратил пару дней, чтобы раскопать. Святоша вообще интересный кадр, он же реальный священник, действительно из редемпшионистов. Просто он родом из такого же примерно района Детройта, там-то все еще хлеще. Так вот, через него идет большая часть дури этого района — мет, снежок, окси. Раньше еще трава шла, но ее теперь проще продавать легально. Парень имеет свой палец почти в каждом нелегальном пироге района: тотализатор, проституция, собачьи бои… но ему платят не за «крышу», бойцов под ним нет. Он третейский судья, разрешает споры. Высшая инстанция на районе, все делают так, как он решил, а если кто-то против, то все остальные его… «убеждают». В итоге количество смертей здесь с того момента, как он получил приход, резко упало. В черных мешках увозят отсюда в основном пришлых, тут с этим строго.
А на полученные деньги он закупает еду и одежду для бедняков, держит воскресную школу, где дети учатся читать. Оплачивает обучение в колледже минимум для троих парней, причем один из «девяток» — на юридическом, Святоша смог доказать мобстерам, что законник с портфелем слупит денег больше, чем десяток парней с пушками. Держит ночлежку, — правда, бомжи у него работают на фасовке наркоты.