Черноглазого брюнета с «намасленным лицом» и ревнивой женой вспомнил. И какого-то «кавалера», о котором упоминал Леший. И самого Лешего… тоже еще, выискался друг, товарищ и брат!
Снова согнулся, зажался, снова нахмурился.
Ладно. С судьбой он сочтется потом, она подождет, не мелочная. Сначала надо встретиться с этой Лидой Литвиновой. На правах попутчика и врача vulgaris он обязан поинтересоваться ее здоровьем.
И только тут Струмилин сообразил, что представления не имеет, где она живет.
* * *
Лариса Ивановна, смотрительница художественного музея Северо-Луцка, почему-то сразу обратила внимание на этого посетителя. Конечно, ведь в тот день он был первым. Молодой человек ей сразу не понравился. Он был весь какой-то словно бы маслом намазанный. Почему пришло в голову такое сравнение, Лариса Ивановна и сама не могла понять.
Впрочем, глаза у этого молодого человека были приветливые, и улыбнулся он любезно, и держался весьма вежливо. Купил билетик и новый буклет с репродукциями музейных картин и пошел себе на второй этаж, откуда начинался осмотр.
А здесь было что посмотреть! Некоторые картины просто уникальные, Лариса Ивановна, например, помнила, как один франтоватый француз уверял — через переводчицу, конечно! — что Ван Дер Дейе, который висит у них в верхнем зале, где собрана зарубежная живопись, сейчас пошел бы в «Сотбис» за бешеные деньги. И это сокровище принадлежало северо-луцкому художественному музею! С тех пор они всем посетителям еще на входе рекомендовали непременно подняться на третий этаж, полюбоваться на этого Ван Дер Дейде, а теперь, когда выставка музейных экспонатов уехала в Японию, ужасно переживали: не дай бог, украдут!
Впрочем, Ларисе Ивановне куда больше нравились русские художники XIX века, особенно исторические. Васнецов, например, или Суриков. Но самой любимой была картина Бенинга «Последние минуты Дмитрия Самозванца». До чего здорово все нарисовано, каждая деталь костюма, ковер, даже щербинки в оконном проеме — глаз не оторвешь! Она не удержалась, чтобы не посоветовать этому намасленному парню:
— Когда будете в зале девятнадцатого века, взгляните на Бенинга. Уникальный экспонат!
Молодой человек обернулся, сказал:
— Спасибо, обязательно, — и пошел в зал древнерусской живописи, где было несколько весьма ценных икон.
И тут снова открылась входная дверь. Лариса Ивановна удивленно переглянулась с кассиршей Любой. Считай, до полудня просидели вообще в пустоте, а тут валом повалили. Чтобы в первой половине дня во вторник, сразу после выходного, пришло сразу два посетителя, — это просто нечто. Как любил говорить Костя Аверьянов, бывший охранник музея (царство ему небесное, бедняжке!): «Не иначе, леший в лесу сдох».