Услышав его слова, Джонас тут же повернулся к нему, а Хендрикс пошел еще дальше и выключил телевизор. Потом они выжидательно посмотрели на него.
Внимания было так много, что его сердце мучительно сжалось.
– Мы ждали, пока ты признаешь, что нуждаешься в этом самом сочувствии, – с теплотой в голосе ответил Джонас. – В тебе точно сидит заноза. Ты слишком гордишься собой за свою верность этой дурацкой клятве. Мне кажется, именно поэтому Тильда сейчас в самолете. Одна. Без тебя.
– Не называй нашу клятву дурацкой, – возразил Уоррен. – Только то, что вы двое нарушили ее и придумали, как оправдать свое малодушие, не значит, что…
– Эй, – тихо прервал его Джонас. – Я вижу, что ты огорчен из-за того, что Тильде пришлось уехать. Но мы не нарушали клятву. Разве только букву, но не дух. Ты упустил главное. Мы по-прежнему вместе, по-прежнему дружим после той ужасной трагедии.
– Я не огорчен.
Они даже не смилостивились над ним, чтобы поверить в его ложь.
– Мы не забыли Маркуса, – добавил Хендрикс, поставив на стол свою бутылку с пивом. – Мне нравится думать, что мои отношения с Роз являются данью уважения его памяти.
Я бы никогда не женился на ней, если бы считал, что есть шанс влюбиться в нее, но это чувство все равно возникло между нами. Без этой клятвы я бы по-прежнему оставался один и пропустил самое лучшее, что могло случиться со мной в этой жизни.
– Главное заключается в том, чтобы понять, когда признать поражение. – Джонас кивнул в сторону входной двери. – Ты слишком опоздал, если женщина, которую ты любишь, села в самолет и улетела на другой конец земного шара.
– Но я не…
Слишком поздно. Уоррен даже не смог закончить предложение, потому что ложь была слишком очевидной. Его голова закружилась вместе с его сердцем.
Влюбившись в Тильду, он нарушил клятву, вот почему все это причиняло ему столько страданий.
– Все хорошо, – сочувственно сказал Джонас. – Ты сражался до последнего.
– Но проблема не в том, что я не могу признать, что нарушил клятву. У меня была причина, почему я не осмеливался нарушить ее.
– У нас у всех были причины, – заметил Хендрикс. – Я не хотел потерять вашу дружбу, поэтому использовал ее как отговорку, чтобы избегать того, что я чувствовал. У Джонаса были свои причины. Ты держишься за эту клятву, потому что не можешь представить, что можно любить что-то больше, чем свою работу.
– Вот как? Ты думаешь, в этом все дело? – вскинулся Уоррен. – Потому что «Флаинг сквирел» важнее для меня, чем Тильда?
– Это объяснение звучит так же неплохо, как и все остальные, – пожал плечами Хендрикс.