– Но только это неправда. Я держал свое обещание, потому что Маркус погиб по моей вине. – Уоррену показалось, что внутри у него что-то сломалось, когда он озвучил то, о чем молчал десять лет. Он никогда не произносил эти слова вслух.
Джонас выпрямился на диване и потер виски.
– Уоррен, Маркус покончил с собой. Тут нет твоей вины, если только ты не помог ему.
– Я… Я не говорю, что убил его. Мне казалось, что он приходит в себя. Поэтому я начал разговаривать с ним. Я полистал некоторые книги по психологии и узнал, что нужно обращать внимание на сигналы, которые подает человек, страдающий депрессией, и разбираться с сообщениями, которые он посылает сам себе.
Речь шла о жестах, как в случае с Тильдой. Помочь ей оказалось просто – нужно было двигаться медленно и всегда держать руки на виду, чтобы она получила сообщение, что ты не являешься для нее угрозой. Чаще всего такой подход срабатывал. Не получалось только тогда, когда он позволял своей несдержанности взять над ним верх.
Точно как с Маркусом.
Когда Уоррен не дождался быстрых результатов и выпалил свое «переживешь», абсолютно уверенный в том, что его друг, если постарается, сможет справиться с разочарованием в любви. Но вместо этого его друг наглотался таблеток, пока Уоррен веселился на вечеринке. Последний протрезвел очень быстро, когда, вернувшись домой, споткнулся о безжизненное тело, лежавшее за дверью квартиры, которую они снимали.
Джонас встал с дивана и присел на подлокотник кресла, в котором расположился Уоррен, тем самым разбивая невидимую стену, которая всегда отделяла их. Потому что после смерти Маркуса Уоррен предпочитал держаться на расстоянии. Когда они втроем заходили в бар, Джонас и Хендрикс оказывались на одном диванчике, а Уоррен садился отдельно. Как и следовало. Маркус был его соседом по квартире, и пустовавшее место рядом с Уорреном служило постоянным напоминанием о нем.
– Тебя удивит, если я скажу тебе, что тоже разговаривал с ним? – спросил Джонас. – И я два раза звонил его маме. О Маркусе беспокоилось много людей, мы делали все, что в наших силах. И в том, что случилось, нет ничьей вины. Он принял это решение, не ты.
– Но как я могу быть счастлив, если Маркус лишился этой возможности? Это несправедливо.
– Ты хочешь страдать до конца жизни за чужие ошибки? – вмешался Хендрикс. – Но у тебя своя жизнь. Речь сейчас идет о тебе, а не о Маркусе.
– Я не умею ладить с людьми, – горестно покачал головой Уоррен. – Я испортил наши отношения с Тильдой. Она уехала, потому что я ничего не могу ей дать.
– А я думал, она уехала, потому что истек срок ее визы, – беззаботно возразил Хендрикс. – Ну-ка, выкладывай, что там у вас.