– Он невротик, – тихо произнес Адамберг, не поднимая век.
– Кто?
– Ковэр. Ты сам это сказал.
– Жан-Батист, запомни раз и навсегда: мы все невротики. Все зависит от того, насколько мы сами способны держать себя в равновесии.
– И я тоже? Я невротик?
– Разумеется.
– Ну что же, тем лучше.
Адамберг снова мгновенно уснул, а Вейренк стал кое-что записывать. Чем ближе поезд подходил к Парижу, тем отчетливее чувствовалось присутствие Данглара. Господи, что на него нашло? Адамберг перестал злиться и больше не упоминал о нем. Но Вейренк знал, что комиссар неминуемо вступит в схватку – так, как умеет.
Вейренк остановился на перроне в пятнадцати метрах от Вуазне, который дымил сигаретой, хотя в этом общественном месте, одном из самых ветреных в Париже, курение было запрещено.
– Разве Вуазне курит?
– Нет. Наверное, стащил сигарету у сына.
– У него нет сына.
– Тогда не знаю.
– Тебе знаком Бальзак?
– Нет, Луи. Не представилось случая познакомиться.
– Ну так вот, посмотри на Вуазне – и увидишь Бальзака. Он не так сильно хмурит брови и пока еще не настолько заплыл жиром, но добавь черные усы – и будет вылитый Бальзак.
– Значит, в конечном счете Бальзак не умер.
– В конечном счете – нет.
– Это утешает.
Эстель встретила троих полицейских без малейшего удивления. Пока у них проблемы, она сможет видеть этого офицера с рыжими прядями каждый вечер. У нее это уже вошло в привычку, а привычка превратилась в смутное желание. Когда они завершат свое дело, то исчезнут, и он вместе с ними. Она предпочла отойти в сторонку, сделать вид, будто этим вечером очень занята.
– Я попробую другое блюдо, – сказал Вуазне. – Возьму фаршированного молочного поросенка. Думаете, стоит?
– По мнению Данглара, безусловно, – заметил Вейренк.
– Что нам следует думать о мнении Данглара в настоящий момент? – произнес Адамберг. – Впрочем, по поводу молочного поросенка я с ним согласен, но только по поводу поросенка. Вуазне, до вас доходили какие-нибудь слухи о Дангларе? Говорят, когда Ноэль грохнул кулаком по его столу, это наделало шума.
Вуазне потупился и положил ладонь на живот. Вейренк встал и пошел к стойке сделать заказ. От Адамберга не укрылось, что Эстель редко поглядывала в сторону беарнца. Она немного отступила, Вейренк сделал шаг вперед.
– Мне кажется, он думал, что делает как лучше, – проговорил Вуазне.
– Какая разница, что он думал, лейтенант? Если бы не вмешались Мордан и Ноэль, я схлопотал бы выговор. Мне важно, что думаете вы.
– Он слишком налегал на вино.
– Это ничего не объясняет, он всегда налегает на вино.
– Он думал, что делает как лучше.