Губы сами собой задрожали. У Эми ведь вся жизнь еще впереди!
Я прокашлялся, крепко потер лицо руками и опять открыл папки.
Кроме следователя и неизбежного Бенни, имелись еще два свидетеля. Первый – девушка, Никки Бланделл, танцовщица ночного клуба, двадцати шести лет. Она лично видела драку между Волчеком и Марио в клубе «Сирокко»[17] на Седьмой Восточной улице за вечер до того, как тот был убит. Мириам не хуже меня знала, что кабацкая драка – далеко не лучший мотив для заказного убийства, но свидетельство все равно сильное, не стоит с ходу списывать его со счетов.
Оставшимся же последним свидетелем был двоюродный брат убитого – Тони Геральдо. И тут меня осенило. Знавал я некого Тони Г., который работал на Джимми «Кепарика» Феллини, моего дружбана детских лет. Карьера Джимми как боксера-любителя закончилась, когда к нему перешел семейный бизнес. И бизнесом этим была организованная преступность. Мы с Тони Г. как-то раз встречались, давным-давно, и как раз у Джимми. Он был у Джимми кем-то вроде инкассатора – собирал бабло за «крышу», долги и все в таком духе. Я не сумел с ходу припомнить, как он выглядел, но если увижу, то по-любому сразу пойму, тот или не тот, – хватит и просто на ботинки ему глянуть. Такие вот криминальные инкассаторы могут часами не вылезать из машины и часами же топтаться где-нибудь в ожидании плательщика. Должность у них материально ответственная, так что молодняка среди них практически не встретишь – не доверят молодняку такое дело. Когда неделю киснешь в машине за наблюдением, потом пару дней гоняешь на своих двоих, собирая улов, и еще денек мочалишь кого-нибудь до полусмерти, то твой собственный внешний вид тебя уже не особо колышет. Главное, чтобы ноге было хорошо. По этой-то причине такие ребятки предпочитают хоть и неказистые, но мягкие, легкие и неснашиваемые ботинки типа «прощай, молодость», в каких обычно столетние деды ходят. Никаких тебе итальянских манерных туфель с острыми носами – эти после первой же разборки хоть на помойку выбрасывай. Древние старички и серьезные мафиози – только они-то и держат на плаву американского производителя удобной и практичной обуви.
Показания Тони затрагивали в основном неприязненные отношения, которые сложились у его кузена Марио с Волчеком. Тони обстоятельно изложил все от и до: как бедовый Марио еще сопляком посидел на малолетке; как потом, когда повзрослел и возмужал, угодил уже в федеральную тюрьму; и как после, поставив на прошлом крест, начал новую жизнь – но только вот сдуру связался с Волчеком, с которым у него сразу начались какие-то бесконечные трения. Припомнил и про стычку в ночном клубе – очевидно, ту самую, свидетелем которой стала Никки Бланделл. Ничего хорошего эти показания Тони Волчеку не сулили. Во-первых, упрочивали личную неприязнь в качестве мотива – типа, все случилось не с бухты-барахты, тянулось уже издавна, ссора в клубе могла стать просто последним толчком. Во-вторых, они полностью «бились» с показаниями Никки Бланделл. Плохо дело.