* * *
Забравшись с ногами в глубокое кожаное кресло с шотландским пледом, Валентина с любопытством рассматривала развешанные по стенам картины в тяжелых, черненого золота багетах, слабо мерцавших в свете чешской хрустальной люстры, солидный кабинетный гарнитур «а-ля Луи XIV» и терялась в догадках, что это за квартира и зачем ее сюда привезли из Лефортова на черной «Волге».
Маслов вошел стремительно, представился и, разгуливая по гостиной, заговорил таким тоном, будто продолжал прерванный минутой ранее разговор.
— Валентина Николаевна, вы — человек азартный, рисковый, поэтому я предлагаю вам еще раз сделать ставку… Насколько мне известно, вы в последнее время ставили на «черное», не так ли? — глаза Маслова лукаво заискрились.
— Вы имеете в виду моих знакомых-африканцев? — тихо спросила Валентина, опустив голову.
— В сообразительности вам не откажешь! — В тоне прозвучала откровенная ирония. — Однако в «черное» я вкладываю более широкое понятие…
Валентина хотела задать вопрос, но, подняв глаза, встретила насмешливо-выжидательный взгляд генерала и передумала.
— Под «черным» я подразумеваю не только ваших партне… то есть друзей-африканцев, но и избранный вами путь выезда из страны… Полагаю, вам уже успели объяснить, чем он отличается от законного, а также какую санкцию предусматривает статья Уголовного кодекса за незаконный выезд из СССР…
Кстати, она входит в раздел «иные государственные преступления», поэтому вами занимается Комитет госбезопасности, а не милиция… Пока! Почему «пока» — я поясню…
Нынешние веяния в нашей внутренней политике исключают для вас возможность стать второй Верой Засулич, Софьей Ковалевской и Марией Спиридоновой… Все! Время революционеров кончилось — таково мнение наших идеологов, поэтому вам будут инкриминировать чистую уголовщину — ограбление квартиры посла Алексея Молочкова, использование наркотических средств с целью завладения паспортом его дочери, ну, и так далее.
Но… Сначала мы побеседуем. Я хотел бы выяснить ваши планы и намерения…
Маслов подошел к серванту, за стеклянной дверцей которого толпились разнокалиберные бутылки.
Безропотно приняв от генерала огромный тюльпаноподобный бокал, где на донышке плескалась янтарная полоска коньяка, Валентина попросила разрешения закурить. С неожиданным для его комплекции проворством Маслов развернулся и вынул из книжного шкафа сумку Валентины, отобранную у нее при задержании.
— Не только закурить… Вы можете воспользоваться косметикой, если хотите…
— Возвращаться в Лефортово накрашенной? Что я объясню своей сокамернице? Что я была не на допросе, а на свидании с генералом?! Нет-нет, краситься я не буду! — поспешно ответила Валентина.