Ночью в окно спальни Гарри Вернона, расположенной на втором этаже особняка на Пелл-Мелл (адрес Антон узнал еще днем у Френсис, а расположение комнат — у дворника за шиллинг), влетел вместе с осколками стекла какой-то тяжелый предмет. Сам Гарри, лежавший едва живой после удара шариком в лоб, встать с постели не смог и стал лихорадочно дергать звонок. Прибежавший на звонок слуга зажег свечи и поднял с пола за рога окровавленную голову козла с зажатым меж зубов конвертом. Когда Вернон, дрожащий от отвращения, надорвал конверт и прочел краткую записку, то задрожал еще больше, но теперь от ужаса… Забегая вперед: через несколько дней в поместье барона Вернона в Дорсете внезапно приехал его старший сын, пожелавший отдохнуть здесь от физических и нервных потрясений, случившихся с ним в Лондоне.
Меж тем наступила среда — день встреч Антона с Элизабет Кортни. Охваченный влеченьем к Фрэнсис он ощутил с утра сильный дискомфорт и стал перебирать способы как избежать близости с ее матерью. Внезапное заболевание типа простуды сработает один раз, диарея тоже, да и претит самому, давление или боли в сердце вовсе не для такого бравого молодца… А что если имитировать псориаз на кистях рук? Вид у них будет отталкивающий, и любвеобильная, но щепетильная мадам сама постарается выставить его из дома. Но как это сделать без риска реального заболевания? Хорошо бы ошпарить кисти крапивой, но сейчас идет зима, а не лето… О! К югу от Белгравии ведь уже существует ботанический медицинский сад Челси, в котором должно быть много теплиц и оранжерей. Неужели там не найдется кустика зеленой крапивы?
Охваченный этой иде-фикс, Антон разыскал на берегу Темзы этот сад и переговорил с привратником. Тот плохо ориентировался в том, где что растет, но разрешил за пару пенсов пройти к главному садовнику мистеру Баффету. Дородный и седовласый садовник долго не мог понять, чего хочет от него благородный, но странный господин. Однако оказалось, что целебные свойства крапивы здесь уже хорошо известны и ее заросли есть в одной из оранжерей. Садовник провел туда мсье Фонтанэ и позволил ему (внутренне посмеиваясь) провести внешней стороной кистей по листьям зеленущей и жгучей крапивы. Антон с искаженным лицом попытался дать ему шиллинг, но садовник окончательно расхохотался и выпроводил его на улицу.
В обычный для сред час Антон явился в дом на Честер-стрит, снял редингот, но оставил на руках лайковые перчатки телесного цвета.
— И что же это значит? — спросила, подняв брови, Элизабет.
— У меня появилась экзема, — трагическим голосом произнес Антон. — Вот полюбуйтесь.