— Я люблю ее так же сильно, как и ты.
Подняв голову, Ханна взглянула ему в глаза. Рывком освободила плечо, отвернулась и пошла вверх по лестнице…
* * *
На следующее утро Дугласу не надо было рано идти на работу. Даже после долгого горячего душа он все равно чувствовал себя разбитым. Одевшись, сел за накрытый к завтраку стол; Ханна с видом мученицы стояла у плиты и готовила ему яичницу. Вообще-то, Дуглас не ожидал, что она спустится приготовить завтрак. Он даже надеялся, что она не появится. Ему было бы спокойнее, если бы она осталась в постели, накрывшись с головой одеялом, — в таком положении он оставил ее утром, когда отправился в душ. Однако Дугласу пришлось разглядывать ее напряженную спину и отражать электрические разряды, которые витали в воздухе.
— Во сколько ты вчера легла? — спросил он. потягивая кофе и листая журнал «Уолл стрит». Читать новости сегодня ему совсем не хотелось.
— В два.
Она выложила яичницу в тарелку, опустила сковородку в раковину; поставила тарелку перед Дугласом, даже не взглянув на него. Щелкнул тостер — хлеб был готов. Вернувшись к стойке, Ханна намазала тосты маслом, положила их на маленькую тарелку и, ничего не спрашивая, поставила ее на поднос вместе с тремя фарфоровыми вазочками: с клубничным, виноградным и сливовым джемом. Он сам мог выбирать.
Дуглас привычно склонил голову и молча поблагодарил Бога. Все те же слова: «Господь, спасибо за пищу и благослови руки, которые ее приготовили!»
Дуглас мельком взглянул на Ханну. «Боже, помоги нам, помоги нам! Какой смысл ходить в церковь, если все возвращается таким образом!»
Ханна уловила его взгляд. Сожаление. Усталость. Она тоже сожалела, но какая от этого польза?
Он посмотрел на пустой стол перед Ханной.
— А ты не будешь есть?
— Нет.
После семейных сражений Ханна никогда не могла есть. Чтобы выбраться из этой бездны депрессии, ей надо было несколько дней. Она никогда не могла понять, с чего эти сражения начинались, — что такого она сказала, что она сделала; и что делать теперь, когда эти демоны опять вырвались на свободу?
Дуглас глубоко вздохнул. Значит, она будет играть по старым правилам? Ну и отлично! Раздраженный, он ел молча, борясь с чувством и Ханна тоже молчала, глотая вместе с кофе чувство обиды; желудок сжимали спазмы. Она знала, что будет дальше: сначала будет еще хуже, прежде чем станет лучше. Хотя, в этот раз, она ни в чем не была уверена…
Первым не выдержал Дуглас. Он быстро воспламенялся и так же быстро остывал; ее же недовольство длилось вечность.
— Как там Дина?
— С ней все будет хорошо…