Ханна медленно выпустила воздух сквозь зубы.
— Ничего хорошего из нашего разговора не выйдет, — сказала она тихо, но было видно, как она потрясена. Она всегда приходила в такое состояние, когда дело касалось ее прошлого. Ей хотелось отступить, но она не могла. Потому что сейчас она сражалась за Дину. За свою дочь.
Дуглас сжал зубы. За их дочь.
— Мы должны помочь Дине, — подавленно сказала Ханна. — Я не хочу, чтобы с ней случилось то же, что со мной. Я не могу…
Наклонившись вперед, она закрыла лицо руками.
Дуглас смотрел на свою жену: у него было чувство, что он что-то потерял. Почему после этих разговоров он всегда чувствовал осуждение — как будто он в чем-то виноват? Он не имел никакого отношения к тому, что происходило с Ханной, или как она поступала до знакомства с ним. Хотя сейчас это не имело значения. Он вспомнил — Ханна как-то раз спросила его, встречался бы он с ней, если бы узнал, что у нее внебрачный ребенок? «Возможно», — ответил он тогда. Но Ханна ждала не таких слов. И в дальнейшем ему так и не удалось возместить ущерб, который причинил его ответ. Ханна не смогла этого забыть — либо решила не забывать…
— Я не буду иметь дела с этим, Ханна! Я не собираюсь…
— Папа!
Дуглас повернулся; кровь бросилась в лицо, когда он увидел, что в дверном проеме, завернувшись в одеяло, стоит Дина. Ее глаза опухли и покраснели от слез. Она смотрела выжидающе то на него, то на мать, которая сгорбившись сидела на кушетке.
— Я пойду, — сказала она сдавленным голосом. — Обещаю, я поговорю с врачом в одной из этих клиник. Я…
Дина потрясла головой, из глаз текли слезы, губы дрожали. Она плотнее завернулась в одеяло.
— Только, пожалуйста, больше не кричи на маму! Она не виновата в этом. И ты тоже. Я не хотела стать для вас обузой… Дина повернулась и побежала вверх по ступенькам.
Дуглас застыл посреди гостиной, ему было стыдно, стыдно до тошноты.
Ханна встала и медленно прошла через комнату, не глядя на него. Ему хотелось извиниться перед ней — но за что?! За ненависть к человеку, который изнасиловал его дочь? За то, что он не хотел, чтобы эта беременность разрушила ее жизнь? Конечно, он потерял контроль над эмоциями, прошлое снова показало свое уродливое лицо — но ведь это не только его вина! Может, если бы Ханна как-то подготовила его к этой новости, вместо того, чтобы выложить все напрямую, было бы по-другому… Но теперь он чувствовал себя, как всегда в таких случаях, — козлом отпущения…
Дуглас положил руку Ханне на плечо, когда она проходила рядом.
— Скажи Дине, что я ее люблю!
— Убери руки, — ледяной голос поразил его в самое сердце. Он еще крепче схватил ее. Хотел прижаться к ней, надеялся, что она хотя бы раз поймет, что он чувствует!