— Присаживайся, Володя, — спокойно сказал Стас. — Давай так — чтобы не тянуть кота за все подробности, я тебе расскажу, что знаю, а где не знаю, попрошу дополнить.
— А смысл? — пожал плечами сыщик. — В живых вам меня, при любом раскладе, оставлять нельзя, я же понимаю, не мальчик.
— А если не мальчик, то должен понимать, — жёстко сказал Исаев. — Ну, прикинь сам, сколько ты в наших руках промолчать сможешь?
— М-да, звучит убедительно, знаешь ли, — почесал висок Владимир. — Ладно, валяй, рассказывай.
Стас посмотрел на него внимательно. Неправильно он как-то себя ведёт. Понятно, никто и не ждал, что он на брюхе ползать будет, но всё равно, слишком уж он спокоен. Словно у него ампула во рту или хороший козырь в рукаве.
— Знаешь, — вдруг задумчиво произнёс пленник. — Я вот подумал — действительно, чего кота за хвост тянуть. Позвоните Петру Аркадьевичу.
— Это ещё зачем? — нахмурился Исаев.
— Я на него работаю, — спокойно пояснил Владимир. — Австрийцам я тебя сдал по его приказу. С письма копию снять тоже для него. Звоните. А то и в самом деле пришибёте, как предателя, кричи вам потом с неба…
Глава 18. Любовь и смерть
Они переглянулись. Коренев улыбался, как ни в чём не бывало.
— Ну, что вы замерли? Здесь же есть телефон, давайте, я ему позвоню. Ну, вы же не дети, знаете, что такое разведка. Это же грязь, грязь и ещё раз грязь. Давайте.
Он встал со стула и тут же ствол парабеллума упёрся ему в живот.
— Сидеть смирно, — тихо сказал Стас. — С чего ты взял, что можешь тут разгуливать? Вот, так.
Владимир пожал плечами, но послушно плюхнулся задом на стул.
— Как знаешь. Ну, позвони сам, чего ты боишься? Узнать, что он тобой манипулировал? Брось, ты же не институтка. Все мы друг другом манипулируем, работа такая.
Стас задумчиво смотрел на бывшего коллегу, а в душе ухмылялся. Этот приём старые уголовники называют «предъявить туза». На вопрос «а где ты был в ночь с пятого на шестое?» урка, не моргнув глазом, отвечает: «Спал с дочерью мэра». И настаивает, прекрасно понимая, что опровергнуть это не в силах простого опера. Но здесь-то история совсем другая. Он и не такой вопрос Столыпину задать может. И всё-таки тут что-то не так. Его сыщицкое нутро вопило о том, что Коренев врёт, а разум здраво вещал, что в таком вранье нет никакого смысла. И ведь видно, что он не боится разоблачения, это-то Стас мог определить.
Не спуская взгляд с Владимира, он подошёл к телефону. Сняв трубку, назвал номер квартиры Столыпина.
Трубку взяла Наташа.
— Алло.
— Наташа, здравствуйте, это Станислав. Петра Аркадьевича, будьте добры.