В трубке послышались рыдания.
— Что?!
— Папу убили, — глухо сказала она.
— Где и когда?
— Ещё не знаю точно.
— Как так?
— Позвонили из жандармского управления. Сказали, что уточнят, а потом перезвонят ещё раз.
«Странно, — подумал Стас. — На фига тогда первый раз звонили? Что-то тут не так».
По собственному опыту он знал, что никто и никогда не рвётся уведомлять родственников пострадавшего. Неприятное это дело, скажем прямо. А тут позвонили, ещё толком не владея информацией, да ещё перезвонить пообещали. Садисты они там, что ли? Или.
— Станислав, вы приедете?
— Подождите, Наташа. Я вам сейчас перезвоню.
Он нажал рукой на рычаг.
— Всеволод, можешь к себе в управление позвонить по старой памяти?
Тот шагнул вперёд.
— Могу, конечно. Что спросить?
— Спроси — были ли сегодня взрывы, пострадал ли кто-нибудь из известных лиц?
— Понял.
Исаев назвал номер.
— Здравствуйте, Ники. Как это вас угораздило в дежурные попасть?
Он задал ещё пару ничего не значащих вопросов. Слушая вполуха, опер не спускал глаз с Коренева. А ведь, определённо, напрягся, сучий потрох! Это уже вселяет надежду.
— Слушайте, Ники, по старой дружбе, терактов сегодня много было? Ах, ни одного? Да не волнуйтесь, я плюю через плечо, тьфу-тьфу-тьфу. Спасибо, друг мой, я ваш должник. Всего доброго.
Всеволод повесил трубку и отрицательно покачал головой.
— Всё вы продумали, — глядя на поникшего Коренева, процедил Стас. — Но наспех, всё наспех. Мы же не институтки, ты правильно сказал. А вот слёзы его дочери, это будет отдельный счёт.
Сняв трубку, он вызвал квартиру Столыпина.
— Наташа, я проверил в жандармерии. Вам никто не звонил. И терактов в Питере сегодня не было. Да, вот так. Какой-то мерзавец гнусно пошутил. Позвоните папе на службу, он, наверное, снова допоздна засиделся.
Говоря это, он метнул значительный взгляд на Владимира. Тот опустил глаза.
— Да, я приеду сегодня, как только освобожусь.
Повесив трубку, он повернулся к пленнику.
— Кстати, вы меня пытаетесь второй раз на тот же крючок насадить. Убогая у вас фантазия.
Коренев молча пожал плечами. Стас повернулся к девушкам.
— Спасибо вам большое. А теперь домой, поздно уже.
— Ну, конечно! — скорчила гримаску Полина. — Мавры сделали своё дело, мавры могут убираться.
Всеволод, лихо щёлкнув каблуками, учтиво склонил голову.
— Ну, что вы, Полина! Всего лишь бережём ваши хрупкие нервы.
— Это у нас-то хрупкие? — хмыкнула, обернувшись в дверях, Галина.
Инга, как и положено терминатору, вышла молча.
Когда за дамами закрылась дверь, Стас повернулся к Вдадимиру.
— Ну, соловей ты наш хитромудрый, пора запевать. Самое время.