— Да, никаких, — досадливо поморщился Столыпин. — Полдня на совещании у Сухомлинова просидел. Из пустого в порожнее.
— Вы ему про Путиловский и Обуховский заводы сказали?
— Даже слушать не захотел. Пустился в заумные рассуждения о тактике и стратегии.
— Как он их понимает, — ехидно ввернул Стас.
— Что? — остановился Столыпин. — А-а, да, вот именно. Беспримерный героизм русского воина, пуля-дура и так далее. Ну, ничего, капля камень долбит. Я Государя Императора мог переубедить. А этого хомяка, прошу прощения.
— Господин генерал-фельдмаршал, разрешите обратиться по личному вопросу!
Вскочив с кресла, Стас стоял по стойке «Смирно». Пётр Аркадьевич недоумённо поднял бровь. Такое, на его памяти, было впервые.
— Говорите, штабс-капитан.
— Пётр Аркадьевич, мы с Наташей любим друг друга. Прошу у вас её руки.
— А она-то. — начал, было, Столыпин, но, махнув рукой, рассмеялся. — Да знаю, знаю. И она в вас, как кошка. Ну, куда ж вас девать? Плодитесь и размножайтесь. Честно сказать, Станислав, лучшей партии я для неё и не желаю.
Стас бегом взбежал по лестнице и, переведя дух, осторожно постучал условным стуком. Тук-тук. Тук-тук! Тук-тук-тук! Щёлкнул замок, за приоткрытой дверью мелькнуло лицо Всеволода. Дверь снова закрылась, звякнула цепочка, и опер, толкнув дверь, вошёл.
В комнате, на первый взгляд, всё было по-прежнему. В углу на стуле сидел Владимир, рядом стояли его преторианцы. Но, это только на первый. Выражение лица Коренева изменилось, словно перед ним сидел другой человек, сломленный и больной.
Стас бросил взгляд на его, лежащие на коленях, руки. Бинтов не наблюдалось, ногти были на месте. Однако!
— Ну, как успехи, кровавые царские палачи?
Всеволод усмехнулся. Он давно уже привык к такого рода шуткам. Вернер, вопреки ожиданиям, и ухом не повёл, взял со стола несколько исписанных листков и протянул Стасу.
«…человек велел называть его Джоном. Я, конечно, понимал, что меня подставили английской разведке, но отступать было уже некуда, коготок увяз — всей птичке пропасть.».
Он искоса взглянул на Коренева. С такими талантами книги писать. А тот сидел, безучастный ко всему, тупо уставившись в угол. Стас едва заметно кивнул Вернеру и вышел на кухню. Контрразведчик последовал за ним.
— Как это вы умудрились его расколоть и, при этом, ни одного ноготка не испортить?
Он с неподдельным интересом смотрел на нового сотрудника. Армейский опыт давно отучил Стаса выбирать средства, если речь идёт о стратегически важной информации. Разведка, как известно, предназначена для того, чтобы добывать сведения, а не трястись над здоровьем попавшего в руки врага.