– Я больше не собираюсь здесь скрываться, как крыса в норе, – добавил другой, с холодком в голосе. – Кроме того, мне нужно убедиться, чтобы к кануну Нового года всё было готово.
Она сразу узнала этот голос. Не только его звучание, но и манеру речи, интонацию. Она узнала бы его при любых обстоятельствах.
– Я благодарен вам за всё. Да, у нас были свои разногласия, но они остались в прошлом. Я знал, что могу на вас рассчитывать.
Сомнений не было: она уже слышала этот голос. Не раз. Когда стояла на холоде, в темноте, с пересохшим горлом и бешено колотящимся сердцем. Когда пряталась за плотной портьерой в театре. Когда в панике забралась под кровать в спальне мистера Лайла. Когда стояла у кромки воды на причале в Ист-Энде глубокой ночью. Она слышала его в тёмном переулке в Челси и в худших своих ночных кошмарах. Он шептал ей: «На этот раз я точно знаю, что мы ещё встретимся».
За тайной дверью в восточном крыле стоял человек, занимавший её мысли долгие месяцы. Человек, которого она везде бы узнала и которого не могла забыть. Тот, кто убил её родителей и, вероятно, полковника Фэйрли. Барон.
Когда шаги девушек затихли вдалеке, Джек храбро направился в правый тоннель. Он поймал себя на мысли, что ему здесь очень даже нравится. Да, надо признаться, что от праздника в загородном доме он ожидал совершенно другого, но ему всегда нравились приключения. Что уж скрывать, Рождество выдалось на редкость интересным. Уинтер-холл оказался довольно странным местом, необычными были и его обитатели. Джеку уже приходилось общаться с молодыми представителями высшего общества, но на поверку они, как правило, оказывались славными ребятами, чего не скажешь о вечно хмуром, угрюмом Винсенте. Как-то раз они даже немного разговорились об Оксфорде и двух его студентах, которых оба знали, но было очевидно, что Винсент смотрит на художников свысока. Он открыто посмеивался над своими гостями, а родную сестру словно не замечал. Джек совершенно не горел желанием общаться с ним.
А вот мистер Пендлтон – совсем другое дело! Он произвёл приятное впечатление, хоть и совершенно не способен отличить изнанку холста от лица, да и мисс Уайтли, как показалось Джеку, наверняка умеет веселиться, если только даст себе волю и отбросит застенчивость. Что же до леди Тримейн, та показалась ему очень доброй и великодушной. Было очевидно, что она немало знает об искусстве, и Джек как человек здравомыслящий подумал, что несколько состоятельных покровителей вроде неё были бы весьма кстати для его карьеры.