— По коням! — подал команду Хатагов, когда лошади были поданы.
Перед рассветом отважные женщины, а с ними дети и бабушка в сопровождении взвода партизан во главе с комиссаром въехали в деревню Рудня. Разместив женщин и детей в своей комиссарской хате, Хатагов выставил вокруг деревни усиленную охрану и приказал коменданту базы Грищенко:
— Иван Афанасьевич! Пусть поспят вволю. Ничего не жалеть для них! Заслужили!
— Видать, заслужили, — отвечал комендант, — коли в комиссарской хате с почетом устроились.
Когда Елена услышала мерное дыхание сестры, она едва слышно прошептала: «Молодец Валя». Мария, которая, несмотря на смертельную усталость, никак не могла заснуть, тихо спросила:
— Ты не спишь, Галя?
— Нет. Спать хочу, а сна нету. Мысль сверлит и сверлит: «А вдруг не получилось?» — прошептала Елена в ответ.
— И я об этом же думаю, — говорила Мария. — Вечером гаулейтер должен был выступать на сборище молодчиков. Мог задержаться.
— Вряд ли. Он всегда был точен.
— Ты сказала «был»? — заметила Осипова.
— Правда? Хорошо бы. Я по дороге сюда, — шептала Елена, — вздремнула. И в полусне видела черные флаги над рейхстагом. Все — в черном, и Ядвига плачет… А слезы у нее, как капли нефти, падают на пол и черные пятна оставляют…
Так, переговариваясь, они и заснули.
Утром Елена и Мария встали раньше всех и, выйдя из хаты, разговаривали между собою. Вдруг они услышали лошадиный топот, и перед ними, как из-под земли, выросли два всадника. Один из них был опоясан пулеметной лентой, автомат висел за плечом, а у другого на поясе были две гранаты и в кобуре покоился маузер. Вид у всадников был такой, будто они возвращаются с ночного задания. Увидев двух женщин, они приветливо поздоровались.
— Комиссар дома? — спросил один из всадников.
— Нету, — отвечала Мария.
— Жаль, — сказал другой, — ну, бывайте здоровы!
И тронул коня.
Второй тоже хотел ехать, но попридержал лошадь и громко сказал:
— Слыхали, девушки, Кубе кокнули!
— Как? — вырвалось у Елены и Марии одновременно.
— Очень просто, — отвечал всадник, трогая коня, — мину подложили в спальню.
— Да подождите же, кто подложил? — вскрикнула радостно Осипова.
— Слыхать, вроде женщина… и сама погибла, бедняжка, — проговорил всадник, отпуская удила и давая волю своему коню.
Всего лишь секунду стояли растерянно женщины. Потом Осипова обняла Елену:
— Галя, ты помоложе. Беги вон в ту крайнюю хату, скажи комиссару! Скорей!
Мазаник вихрем понеслась к Хатагову. Мария видела, как он выбежал из дверей, вскочил на стоявшую у хаты лошадь и помчался вслед за всадниками. Выехав за село, дал автоматную очередь, чтобы остановить их.