Нас ждут (Попов) - страница 3

— Так ты думаешь, он кто?

— Этого я не знаю! — Гага говорит. — Но что он к ходу этому отношение имеет, это ясно. Слышал, соседи на кухне говорили, что ему предлагали напарника взять, чтобы по очереди дежурить, а он отказался, сказал что один справится. Понимаешь? Пойдём, может, посмотрим на него?

— А где он?

— На месте, где же ещё!

Спустились мы по лестнице во двор, подползли на коленях к пролому в подвал, осторожно выглядывали по очереди, смотрели вниз: сидит в ватнике, с длинной бородой, освещаемый красными бликами из котла, держит на коленях тетрадь и что-то пишет. Где это видано, чтобы кочегары в тетрадях писали что-нибудь, кроме: «Вахту сдал. Режим работы котла нормальный», а этот минут двадцать не отрываясь писал. Потом, вдруг словно почувствовал, что на него смотрят, решил временно обычного кочегара изобразить: встал, дверцу открыл, смотрел, сморщившись от жары, на огонь, потом взял в углу совковую лопату, с дребезжаньем её в кучу угля вонзил, поднёс лопату с углем к топке, швырнул, снова вернулся к куче, вонзил... несколько раз эту операцию повторил, потом дверцу закрыл, снова сел и начал писать.

— Ясно! — Гага говорит. — При нём в ход не войдёшь!

Пришли мы к Гаге домой.

— Ну ничего! — Гага говорит. — Знаю, когда мы можем туда проникнуть!

— Когда?

— Примерно с часу до двух он уходит обедать. В этот момент мы должны туда войти, успеть уголь разобрать, проникнуть в ход, снова его замаскировать и на безопасное расстояние удалиться, чтобы он догнать нас не смог, если б вдруг догадался!

— Ясно... — говорю. — И на сколько, по-твоему, тянется этот ход?

— Не знаю. — Гага говорит. — Во всяком случае, нам ко всему надо быть готовыми. Одеться попроще, но потеплее. Обязательно длинную верёвку с собой взять. Фонарик у меня есть.

— Но куда же, ты думаешь, ведёт этот ход?

— Знали бы — зачем нужно было бы туда лезть? — Гага говорит.

— Что ж... логично! — говорю. — Когда?

— Я думаю, завтра, — спокойно Гага говорит. — В час он обедать уходит, приблизительно около часа будь готов, я зайду.

Ушёл, а я весь вечер по квартире ходил, смотрел. Неизвестно ещё, увижу ли её когда? Потом сидели с бабушкой за столом, я долго, помню, на неё смотрел, всё-таки очень хорошая она, бабушка!

Бабушка говорит:

— Что подлизываешься-то? Ну говори уж, что натворил!

— Ещё не натворил, — со вздохом отвечаю. — Но видимо, вскоре натворю.

— Ну, когда натворишь, тогда и ответ держать будешь, — бабушка говорит. — А раньше времени не стоит каяться!

Удивительно легкомысленные взгляды у неё!

Лёг я спать, но почти не спал. Чуть засну, сразу вижу, что я в какой-то абсолютной темноте иду, ничего вокруг не видно, но страшно. Толчком каким-то проснусь, на кровати сяду, посижу, снова ложусь и снова оказываюсь в абсолютной тьме.