Командир корпуса приказал записать эти танки на мой счет и спросил своего адъютанта, что у них есть — вот «Красная Звезда» — расцеловал меня и наградил орденом Красной Звезды! Вот как бывало на фронте:
«Я тебя расстреляю! Отдам под суд трибунала!» И, наконец — высокая награда! Совершенно нежданная — это вместо сгоревшей в Корсунь-Шевченковском котле, совершенно «законная». Через минут десять наступление продолжилось и мы пошли вперед. Заскакиваем в какой-то сад, пушка немецкого танка развернута вдоль шоссе, по которому мы должны были идти. Это танк уже разворачивает пушку в нашем направлении. Я наводчику кричу: «Видишь?» — а он отвечает, — «Вижу». «Прицел «О» — огонь!»
Через 20 минут, в Пшеворске мой экипаж сжег еще танк. Еще минут через 30, двигаясь по шоссе в направлении города Ярослав, были обстреляны из засады. Снаряд попал в моторное отделение. Самоходка вспыхнула, но, как и в первый раз, экипаж остался невредим. Это фрицу не понравилось, и по нам открыли огонь из пулемета. Там мне и «прошили» левое плечо. Рана пустяковая, кость не задета. Буквально через 10 суток я снова был в строю. Получил новую СУ и вперед к Висле. Это было второе ранение и второй раз «удачно» горел.
А отцу писал: «Не придумали фашисты ни снаряда, ни пули, чтобы меня уничтожить! Это было летом 1944 года, я уже лейтенант. Полк «выдохся», осталось только 2 самоходки. Второй экипаж — это лейтенанта Оськина. Он старше меня, ему и командовать. Там немцы единичными своими «мессерами» и «фокке-вульфами» бомбили нас. Наши 37-миллиметровые зенитки не дали возможности прицельно нанести свой удар. Саперы на военном пароме переправили нас на западный берег Вислы. Мы совершили небольшой марш. Сандомир остался где-то справа. Оборону заняли в балке 200 метров друг от друга, завалили самоходки снопами — замаскировались. Впереди окопались наши пехотинцы, примерно в 100 метрах, не больше. Только-только заняли огневые позиции, от пехоты сигнал: «танки!»
Из-за гребня появляется сначала антенна: «Наводчик, видишь?» — «Вижу!» А вот и корпус. — Бронебойным заряжай! Прицел «1»! В середину! Огонь! — Было видно, как снаряд рикошетировал, значит — «Королевский!» — Еще! Огонь! — Танк вспыхнул!
— Орудие влево, танк видишь?!
— Вижу!
— Расторопнее, под башню: Огонь! — Этот вспыхнул сразу! И, что такое?!
Танки, как внезапно появились, так внезапно стали скрываться за гребнем! Это наши «Илы», на бреющем полете стали волна за волной «кромсать» немецкие танки!
Лейтенант Оськин успел сжечь три, награжден орденом Отечественной войны 1-й степени, я только два и награжден «Звездой»! Немцы выдвинулись, мы их уничтожили, а остальные за бугор спрятались. Нам их не видно и они ведут огонь через наши головы, неизвестно куда. Так они и не обнаружили нас, не знали, откуда их бьют. Пехота наша — молодцы. Они окопались, а когда танки появились, они сообщили нам. Мы уже подготовились к встрече с ними. А «Илы» наносили свои удары.