– В любое время.
Эзра открывает дверцу и ждет сестру, стоя на подъездной дорожке.
– Да, спасибо, Малкольм, – говорит Эллери, вешая на плечо сумку, – до скорого.
– Может, увидимся завтра? – выпаливаю я, повернувшись к ней. Она молчит, в глазах вопрос, и я на секунду застываю. Неужели мне показалось, что я почти поцеловал ее в том полуподвале или что ей, похоже, этого хотелось? – В смысле… я мог бы тебе. Ну, если ты захочешь.
Боже. Полный провал.
Но она широко улыбается мне, и на щеках появляются ямочки.
– Да, конечно. Звучит здорово. Давай. – Брук откашливается, и Эллери моргает. Как будто она на несколько секунд забыла, что Брук в машине. Я-то точно забыл. – Пока, Брук, – говорит Эллери и выходит из машины.
– Пока, – отвечает Брук.
Эллери захлопывает дверцу и идет за братом по дорожке. Проходит мимо опущенного стекла Брук как раз тогда, когда та глубоко вздыхает и вяло проводит по лицу ладонью. Эллери останавливается и спрашивает:
– С тобой точно все хорошо?
Брук молча поворачивается к Эллери. Та хмурится и бросает на меня озабоченный взгляд. Затем Брук пожимает плечами.
– А с чего со мной должно быть плохо? – говорит она.
Эллери
Воскресенье, 29 сентября
Фотоальбомам больше двадцати лет, они пыльные и пожелтевшие по краям. Но, несмотря на это, семнадцатилетняя Сейди неотразима в своем дерзком черном бальном платье; непослушными волосами и красными губами. Она легко узнаваема – более молодая версия ее нынешней, чего не скажешь о ее спутнике.
– Ничего себе, – произносит Эзра, придвигаясь ко мне на ковре в бабулиной гостиной. После множества попыток расположиться где-то еще мы решили, что это наиболее комфортабельное место для сидения в этой комнате. – Сейди не шутила. Вэнс тогда был красавчиком.
– Да, – соглашаюсь я, изучая высокие скулы и ленивую улыбку Вэнса.
Затем смотрю на часы над бабулиным камином, наверное, в пятый раз с тех пор, как мы тут устроились. Эзра замечает мое движение и смеется.
– Все еще только восемь тридцать. И минуты не прошло. Другими словами: еще слишком рано для звонка Малкольма.
Мой вчерашний разговор с Малкольмом в машине не прошел мимо ушей Эзры, и он не отпустил меня спать, пока я не рассказала ему о нашем «почти поцелуе» в комнате для персонала «Фермы страха».
– Заткнись, – ворчу я, но внутри всю передергивает.
В гостиную входит бабуля, в руках у нее полироль с лимонным ароматом и тряпка. Это ее обычный ритуал воскресного утра: семичасовая месса, затем работа по дому. Примерно через пятнадцать минут она отправит нас с Эзрой пройтись с граблями по лужайке.