Брук.
Вы позволили этому случиться.Офицер Родригес вздрагивает так, будто она дала ему пощечину.
– Мы не… Послушайте, я понимаю, насколько это огорчительно. Мы все озабочены, поэтому я здесь. Но мы не уверены, что Брук пропала. Она вполне может быть у какой-нибудь подруги. Несколько наших сотрудников это проверяют. Еще слишком рано предполагать худшее.
Бабуля складывает руки на коленях, пальцы так крепко сжаты, что побелели костяшки суставов.
– В Эхо-Ридже пропавшие девушки домой не возвращаются, Райан, – глухо произносит она. – Ты это знаешь.
Никто из них не обращает на нас с Эзрой внимания.
– Эл, – тихо зовет брат, и я знаю, что за этим последует.
Нам придется им сказать. И мы, конечно, делаем это. Из всего сказанного до сего момента офицером Родригесом, похоже, следует, что он понятия не имеет, что Брук уехала с «Фермы страха» вместе с нами. Или что Малкольм был тем человеком, который в итоге отвез ее домой. Один.
Прошлым вечером скорчившаяся на пассажирском сиденье, когда Малкольм нас высаживал, Брук казалась настолько усталой и отчаявшейся, что я невольно окликнула ее напоследок.
С тобой точно все хорошо?
А с чего со мной должно быть плохо?
Бабуля и офицер Родригес все еще разговаривают, но я улавливаю только обрывки их беседы. Я судорожно набираю в грудь воздуха. Я знаю, что должна все рассказать. Я знаю, что должна сообщить офицеру Родригесу и своей бабушке, что наш друг – брат Деклана Келли, – вполне вероятно, был последним, кто видел принцессу осеннего бала Эхо-Риджа перед тем, как та пропала.
И я прекрасно знаю, как это будет выглядеть.
Малкольм
Воскресенье, 29 сентября
Я не сразу осознаю, что это дежавю…
Когда я вхожу в воскресенье утром на кухню, мне не кажется странным, что офицер Макналти сидит на нашей кухне. Они оба с Питером состоят в городском совете, поэтому мне в голову приходит мысль, что они, вероятно, снова обсуждают вопрос о светофоре. Даже несмотря на то, что сейчас едва ли восемь тридцать утра, и даже несмотря на то, что офицер Макналти чрезвычайно внимательно слушает нудный рассказ Кэтрин о ее свидании с Тео вчера вечером.
Моя мать мечется по кухне, пытаясь долить кофе в еще почти полные чашки. Офицер Макналти не сопротивляется, а потом спрашивает:
– Значит, ты вообще не видела Брук вчера вечером? Она не звонила и не присылала тебе сообщений?
– Она прислала сообщение узнать, иду ли я на вечеринку. Но я не собиралась.
– И в какое время это было?
Кэтрин хмурится, вспоминая.
– Около… десяти, может быть.
– Могу я взглянуть на твой телефон?
От официального тона этой просьбы у меня мороз бежит по коже. Я уже слышал его раньше.